В своей работе крупнейший американский макроисторик Уильям Макнил (1917–2016) предложил принципиально новую интерпретацию мировой истории, в центре которой — огромное влияние эпидемических заболеваний на человеческие общества. Политические, экономические, демографические, экологические, культурные и психологические аспекты взаимодействия между людьми и инфекциями Макнил прослеживает начиная с дописьменной истории, делая особый акцент на таких событиях, как Антонинова чума в Римской империи, Черная чума в Европе XIV века, эпидемии холеры XIX века, а также подробно останавливаясь на малоизвестных западному читателю эпидемиях в Китае. Благодаря масштабу материала и новизне теоретического подхода «Эпидемии и народы», впервые опубликованная в 1976 году, сразу стали интеллектуальным бестселлером. Внимание к работе в момент ее первого издания обеспечили и тревожные прогнозы автора. В 1970-х годах многие ученые и медики склонялись к мнению, что великие эпидемии прошлого удалось победить, однако Макнил предупреждал, что новые встречи со смертельными инфекциями неизбежны, поскольку человек остается биологическим существом. В дальнейшем этот прогноз неоднократно подтвердился — от стремительного распространения СПИДа начиная с 1980-х годов до нынешней глобальной пандемии коронавируса.
Эта книга была написана весной — летом 1974 года и отредактирована весной 1975 года. В промежутке между этими датами ее черновую версию получили для критического прочтения следующие специалисты: Александр Беннигсен, Джеймс Боумен, Фрэнсис Блэк, Джон 3. Бауэре, Джером Байлбил, Л. Уорвик Коппл-сын, Альфред У. Кросби-младший, Филип Кёртин, Аллен Дебю, Роберт Фогель, Пин-ти Хэ, Лаверн Кунке, Чарльз Лесли, Джордж Лерой, Стюарт Рэгленд, Дональд Роули, Олаф К. Скинснес, X. Бёрр Стейнбах, Джон Вудс. Рукописи также пошла на пользу экспертная дискуссия на встрече Американской ассоциации истории медицины в марте 1975 года, в ходе которой свои комментарии по прочитанному высказали Сол Джаркоу, Барбара Дж. Розенкранц, Джон Даффи и Гюнтер Б. Риссе. Главу IV прочла Барбара Додуэлл, а Хью Скоджин подготовил для меня данные по Китаю — вместе они способствовали тому, что я скорректировал свое понимание распространения Черной чумы. К счастью, необходимые уточнения оказалось возможным внести в текст в последний момент.
Этот эпизод иллюстрирует, насколько гипотетическими являются многие допущения и предположения, сделанные в этой книге — они и должны оставаться таковыми до того момента, пока китайские и другие древние источники не будут подвергнуты компетентным в эпидемиологической части исследованиям. Предположения и исправления, полученные от всех упомянутых выше читателей, позволили мне уточнить многие детали, содержавшиеся в исходной версии книги, и избежать ряда глупых ошибок, но едва ли стоит говорить о том, что я по-прежнему несу ответственность за все сказанное ниже, включая всевозможные оставшиеся неточности.
Отвлечься от привычных академических обязанностей, чтобы завершить работу над этой книгой, мне позволил щедрый грант от Фонда Джосии Мейси-младшего. Моими ассистентами в этой работе были доктор Эдвард Теннер, подбиравший для меня материалы на европейских языках, и доктор Джозеф Ча, который по моей просьбе обращался к китайским и японским текстам и составил список китайских эпидемий, приведенный в приложении к книге. Без их помощи работа над книгой заняла бы больше времени, а особенно важно, что мои наблюдения по поводу Дальнего Востока оказались бы существенно более фрагментарными. Марни Вегте дважды бодро отпечатала текст с точностью и восхитительной скоростью.
Чарльз Пристер из издательства Anchor Press/Doubleday ставил передо мной точно сформулированные вопросы, которые сподвигли меня внести важные уточнения в исходную рукопись.
Я искренне признателен всем, кто помогал появлению этой книги на свет.
Примерно двадцать лет назад, готовясь к написанию книги «Восхождение Запада: История человеческого сообщества», я читал о завоевании испанцами Мексики. Общеизвестно, что Эрнандо Кортес, отправившись в поход и имея в своем распоряжении менее шестисот человек, завоевал империю ацтеков, насчитывавшую миллионы подданных. Как же столь небольшая горстка людей смогла одержать победу? В самом деле, как это произошло? Все привычные объяснения этого казались мне неудовлетворительными. Если Монтесума и его окружение вначале полагали, что испанцы — это боги, то опыт скоро показал им, что это не так. Лошади и порох при первой встрече с ними удивляли и ужасали индейцев, но через непродолжительное время вооруженные стычки продемонстрировали ограниченную мощь конницы и очень примитивный характер огнестрельного оружия, которым располагали испанцы.
Важное значение определенно имело то, что Кортес нашел союзников среди индейцев и повел их против ацтеков, однако его индейские союзники встали на сторону испанцев только после того, как у них появилось основание полагать, что Кортес победит.
Эта необычайная история завоевания Мексики (которую вскоре повторит Писарро, не менее удивительным образом завоевав империю инков в Южной Америке) в действительности была лишь деталью более масштабной головоломки. Пересечь океан и достигнуть Нового Света вообще-то были способны лишь относительно немногие испанцы, однако они преуспели в том, чтобы поразить своей культурой индейцев, которые многократно превосходили их в численности. Но внутренне присущая европейской цивилизации привлекательность и некоторые неоспоримые технические преимущества испанцев не кажутся достаточным объяснением всеобъемлющего отступничества индейцев от своих прежних образа жизни и верований. Почему, к примеру, полностью исчезли старинные религии Мексики и Перу? Почему сельские жители не остались верны тем божествам и ритуалам, которые с незапамятных времен приносили плодородие их полям? Проповедь христианских миссионеров и подлинная привлекательность христианской веры и культа, похоже, мало объясняют происшедшее, хотя в глазах самих миссионеров истина христианства была столь очевидной, что их успех в обращении миллионов индейцев в свою веру казался не нуждавшимся в объяснении.