— Раньше такие приступы было чаще, почти каждый месяц. Но последний год вроде успокоился. Лекарства помогали, и Алик от него не отходил, каждый день приезжал.
— Не думал, что все так серьезно. Помню после смерти Миры и всех тех событий, ты говорил, что он заболел. Хотя после того, что вы пережили, немудрено свихнуться.
— Рот закрой и думай, что несешь, — Герман бросил яростный взгляд на друга, включил передачу и выехал со двора.
До больницы ехали молча. Почти на подъезде Герман позвонил лечащему врачу — Сергею Петровичу. Возле приемного покоя уже ждали санитары с каталкой. Сергей Петрович стоял чуть позади санитаров, нервно потирая подбородок.
— Здравствуйте. Как его состояние? — врач протянул тонкую жилистую ладонь.
— Пока под успокоительным, еще около полутора часов будет спать.
— Как же вы так не уследили? Большой перерыв в приеме лекарств? — Сергей Петрович помог санитарам аккуратно переложить Марка из машины на каталку.
— Около недели, может чуть больше. Альберт дней шесть назад слег с камнями в почках. Меня не было в городе — командировка. Позвонить, попросить кого-нибудь присмотреть не догадался, надеялся, что он окончательно пошел на оправку. Как его состояние?
— Множественные резаные раны, большая кровопотеря. Сначала в хирургии будет, потом переведем к нам в отделение. Назначу новый курс лечения. Позвоню через неделю, советую еще раз обдумать мое предложение по поводу постоянного лечения в клинике. Он может быть опасен для себя и окружающих.
— Сергей Петрович, Альберт вам уже говорил — Марк будет жить дома. Я больше такой ошибки не допущу. Он мой брат и в клинику его не отправлю. В чужом месте, среди незнакомых людей будет только хуже. Знаю, проходили.
— Ну, смотрите. Один раз он может натворить что-нибудь такое, о чем вы будете жалеть всю жизнь.
— Не натворит, мы будем намного внимательнее. Ладно, позаботьтесь о нем. Если будут дополнительные расходы, просто позвоните. Приеду послезавтра, навестить.
— Бесполезно. Ближайшие пять-шесть дней он будет постоянно спать. Надо дать зажить ранам и восстановить истощенный организм, по этому будем держать под седативами. Он же не ел почти ничего, голодом себя морил.
— Хорошо. Если что, звоните.
Герман закрыл за собой дверь, и серый внедорожник тихо выкатился за ворота больницы.
Сергей Петрович поднялся в хирургическое отделение, где два врача работали над новым пациентом.
— Сколько еще?
— Не меньше часа. Почти семьдесят швов, глубоких порезов нет, связки и сосуды целы. Но попотеть придется. Особенно над губами.
— Постарайтесь быстрее. Успокоительное скоро перестанет действовать. Как только закончите, везите его к нам.
— Хорошо. Сразу позвоню, как закончим.
