Наверное, он хотел меня разговорить, поэтому я сказал ему:
– Мне нужно в туалет. У меня всего пять минут.
В школьном подвале царила странная атмосфера, возможно, по простой причине: там всегда было тихо и пусто. Там проводились только уроки труда и домоводства, соответственно, классы почти всегда были свободны. Еще там находилась учительская, поэтому шансов нарваться на учителя было больше, чем где-либо еще в школе, поэтому школьники старались заходить в подвальный этаж, только когда было уже совсем невтерпеж.
Стены мужского туалета были выкрашены в голубой цвет. Я подошел к одному из писсуаров, поняв, что мне все-таки надо отлить. Сделав дело и застегнув молнию, я собрался уходить… и услышал смех в одной из туалетных кабинок. Под закрытой дверью увидел две пары ног.
– Кто там? – спросил я, подходя.
Смех прекратился.
– Никто.
– Крис? – Я узнал его по голосу.
– Бен?
– Вы что там делаете?
Дверь распахнулась. Крис Андерсон и Кен Макфи стояли плечом к плечу и ухмылялись. В руках Крис держал большую книгу, раскрытую где-то посредине. Он показал мне обложку. Автор – Стивен Кинг, название «Томминокеры». На обложке сквозь жутковатый зеленый туман просматривался силуэт дома. Самыми толстыми книгами, какие мне довелось читать, были «Братья Харди», но кто такой Стивен Кинг, я знал. Как-то раз мы с Хомяком взяли в прокате его фильм, там грузовики и другие машины оживали и убивали людей.
– Разве это не страшно? – спросил я, не понимая, над чем они смеются.
– Прочитай еще раз, – предложил Кен и снова захихикал.
Крис прочитал отрывок, выделяя голосом все перченые слова:
– «Вправь себе мозги, Бобби. Если хочешь и дальше делать то, что тебе нравится, вправь себе гребаные мозги и завязывай со своим гребаным нытьем. От твоего гребаного нытья меня тошнит. От твоего гребаного нытья меня блевать тянет».
Это их развеселило, и я тоже улыбнулся. Столько ругани сразу и правда прикольно.
Кен сказал:
– Прочитай там, где про месяц.
Мне стало интересно, чем их заинтересовал месяц. Крис открыл книгу на загнутой странице и прочитал:
– «Но после душа она положила прокладку в свежую пару хлопчатобумажных трусиков, натянула их на себя, проверила простыни и увидела, что на них ничего нет. Месячные пришли раньше, но у них хотя бы хватило такта подождать, пока она почти проснется».
Это их совершенно развеселило, и я снова улыбнулся. Над чем надо смеяться, я не понял, но показывать, что не уловил юмора, тоже не хотелось.
– Спорить буду, – сказал Крис, – ты даже не знаешь, что такое месячные.
– Знаю.
– И что это?
От ответа меня спас вошедший в туалет мистер Занардо. Нахмурившись, он спросил:
– Что такое тут делается?
В отличие от Сэра, Дебилардо, как некоторые из нас называли этого урода за его спиной, всегда ходил в деловых костюмах. Сейчас на нем был светло-коричневый с бежевыми заплатами на локтях. Узел красного галстука был затянут так туго, что на него вывалился дряблый подбородок. Он не был толстым. Скорее, я бы сказал… солидным. Пышная рыжеватая шевелюра и бородка делали его похожим на Теда Дибиаси, «Человека на миллион долларов».
– Ничего, – быстро сказал я и пошел к двери.
– Стой на месте, Бен, – велел он мне. – Крис, что у тебя за книга? Из библиотеки?
– Нет, – возразил Крис. – Моего брата.
– Дай сюда.
Он театральным жестом протянул руку. Это был фирменный номер учителей – протягивать руку, когда что-то хотят отобрать. Пикантную записку, книгу для взрослых, жеваную жвачку, да что угодно, не важно. Им просто нравилось отбирать вещи у детей.
– Но это же моего брата, – запротестовал Крис. – Он их собирает.
– Я сказал, дай сюда. Раз, два…
Крис неохотно сунул мягкую обложку в руку Дебилардо.
Дебилардо взглянул на обложку и сказал:
– Тебе не кажется, что для твоего возраста это рановато?
Крис пожал плечами.
– Родители разрешают мне читать все, что я хочу.
Кен ухмыльнулся.
– Даже «Плейбой»?
– Помолчи, Кен, – рассеянно сказал Дебилардо. Он оглядел заднюю обложку. Я ждал, что он найдет загнутые страницы с ругательствами. Но он лишь посмотрел на нас и сказал: – Парни, вы же знаете, что вам здесь нечего делать.
– В туалете? – спросил я, нахмурив лоб.
– Давай специально для тебя, Бен, построим фразу по-другому. Вам можно заходить сюда, чтобы использовать туалет по прямому назначению. Но вам нельзя здесь шататься и валять дурака. Во время перемены ты должен быть на улице.
– Мне нужно было поссать.
– Что-что?
– Надо было пописать, – поправился я. – А на этой перемене я наказан, так что выйти на улицу не могу.
– Вот как? – Он приподнял бровь. – Тогда вам дополнительное наказание в обеденный перерыв. Всем троим. В двенадцать ко мне в класс, и не заставляйте меня вас искать.
