Вдруг американцы задержали Мишкина и теперь вызывают посла в госдеп, чтобы сообщить о высылке из страны военного атташе? Не исключено, что глава дипломатической миссии перед столь приятным визитом хочет узнать от Лодыгина, почему сотрудник атташата, без его, чрезвычайного и полномочного посла, ведома оказался так далеко от столицы да еще и с фальшивыми документами.
В ящике стола пискнул мобильник.
– Наконец-то! – воскликнул военный атташе и дрожащей рукой схватил аппарат.
Это мог быть только Мишкин. Никто другой не знал заветной комбинации цифр. На экране высветилось сообщение.
Лодыгин надел очки и чуть не швырнул телефон на пол. Какая-то Элла Лемон обращалась к нему «Дорогой друг!» и предлагала приобрести по выгодной цене партию дезодорантов для туалетных помещений.
«Строев, посол, Мишкин! Не знаешь, за что схватиться, а тут еще эта Лемон с ее дезодорантами! От такой жизни не соскучишься!» – подумал Николай Васильевич.
Ему представилась розовощекая полная дама с пышной копной рыжих кудряшек на голове. Она брызгала в лицо полковнику дезодорантом и нахально смеялась.
«Так и с ума можно сойти. – Военный атташе встряхнул головой, чтобы отогнать наваждение. – Надо взять себя в руки. – Но от навязчивой темы не так-то легко было отделаться. – А если опрыскать дезодорантами жителей Гринхилса, – подумал Лодыгин. – Защитит ли их это от мух? Фу, ты! Опять эти твари! Хоть под стол от них прячься!»
Нервные размышления военного атташе прервал стук в дверь.
– Войдите! – крикнул полковник.
Дверь распахнулась, и на пороге… боже мой! Полковник потер глаза. Это было почище, чем эсэмэс, полученное от госпожи Лемон. На пороге его служебного кабинета, размещенного в режимной, закрытой зоне российского посольства, стоял смуглый черноусый парень. Он был в розовой бейсболке, плотно надвинутой на глаза, белых шортах с пальмами, голубой майке с надписью «Гавайские острова» и синих пляжных тапочках.
Усач приложил руку к козырьку своего легкомысленного головного убора и выдал до боли знакомым голосом:
– Товарищ полковник, докладываю…
Конечно, это был старший лейтенант Мишкин! Сквозь бронзу загара проступала мертвенная бледность. Глаза Виктора покраснели от усталости. В левой руке он держал черную маленькую сумочку, из которой доносилось неприятное жужжание.
Тут нервное напряжение последних дней дало себя знать.
– Что ты врываешься черт знает в каком наряде, да еще с усами? – вспылил Лодыгин.
– Если нужно, я быстро их отклею, – заявил старший лейтенант.
Потом он вцепился в левый ус, потянул за него, поморщился от боли и с треском содрал маскировку, так раздражавшую начальника. На коже, загоревшей за дни командировки, остался белый треугольник.
«Да лучше бы он их и не отклеивал, – подумал Лодыгин. – Теперь надо будет объяснять всем встречным-поперечным, откуда на фоне загара это бледное пятно над губой».
– Приклей их обратно!
– Есть приклеить! – Виктор водрузил усы на место.
Получилось несколько криво.
«Один черт знает, что теперь делать. Как объяснить послу, если он заинтересуется? На такие усы нужно по крайней мере два месяца, а Мишкин отсутствовал всего три дня», – озабоченно подумал атташе, а вслух сказал:
– Тебя послали мух отлавливать, а не усы клеить. Где они? – Он протянул в сторону подчиненного ладонь, развернутую кверху.
Мишкин молча подошел к столу. Взвизгнула молния. Из расстегнутой кожаной сумочки одна за другой появились и выстроились на столе три прозрачные полиэтиленовые баночки величиной с наперсток. В каждой из них сидело крылатое насекомое с удлиненным хоботком и черными крестиками на крыльях.
– Вот мухи! – Палец старшего лейтенанта показал на стол.
Мишкин, гордый за выполненное задание, выпрямился, принял стойку «смирно» и застыл в ожидании слов благодарности от начальства.
Первая реакция полковника не совпала с радужными ожиданиями старшего лейтенанта. Судорога сомнения исказила лицо военного атташе.
– Они точно ядовитые?
– А как же? – Мишкин оторопел от такого вопроса.
– Я к тому, что если мы пошлем в Москву обыкновенных мух, то с меня три шкуры спустят, да еще и козлом обругают. Растопчут, как того таракана на кухне.
– Не волнуйтесь, товарищ… – Старший лейтенант запнулся, крякнул и поправился: – Николай Васильевич, не переживайте. Мухи те самые, первый сорт. Я лично их у профессора Брегеля реквизировал. Какой ему резон простых мух по банкам раскладывать?
Полковник двумя пальцами брезгливо взял одну баночку, зачем-то понюхал, прищурил левый глаз.
Он посмотрел в нее, как в оптический прицел, навел его в лоб старшего лейтенанта и спросил с сомнением в голосе:
– А почему они у тебя не черные?
– Так, товарищ… Николай Васильевич, они только называются черными, а на самом деле серые, лишь крестики на крылышках, как уголь. Видите?
Лодыгин надел очки и, недоверчиво посапывая, поочередно осмотрел каждую пленницу.
– Чахлые они у тебя какие-то, – заявил он и недовольно покачал головой. – Как будто на тот свет собрались.
