Эпидемия стерильности полностью

Однако уничтожить рак могли только регуляторные Т-клетки мышей, которые раньше сталкивались с инфекцией. Аналогичные клетки, взятые у чистых мышей, никогда не имевших дела с патогенами, не только не могли подавлять воспаление, но и становились предателями. Оказавшись в окружающей опухоль воспаленной среде, они ввязывались в драку и сами начинали подливать масла в огонь воспаления. Только закаленные в боях регуляторные Т-клетки удерживали свои позиции. Они могли также подавлять рак груди и рак простаты, еще два онкологических заболевания цивилизации.

Работа Эрдман не только предлагала совершенно новый подход к лечению рака (подавление воспаления), но и указывала на то, что противоопухолевый иммунитет зависит от первичной иммунизации микроорганизмами. Гигиенические условия жизни могут ослабить нашу способность гасить воспаление, подпитывающее рост злокачественной опухоли. Возможно, именно это объясняет, почему у людей, регулярно принимающих нестероидные противовоспалительные препараты (такие, как аспирин), реже развивается рак[576]. Этот препарат помогает подавлять слабовыраженное воспаление.

Потеряв молодую пациентку — она умерла от рака костей в 90-х годах XIX столетия, — нью-йоркский хирург Уильям Коули[577] внимательнее проанализировал старые слухи. Он слышал истории о том, что иногда, когда больные раком люди заражались какой-либо инфекцией, их злокачественная опухоль уменьшалась и исчезала. Коули нашел в литературе много документально подтвержденных случаев этого феномена. В итоге он придумал способ намеренно вызывать инфекцию посредством введения пациентам бактерий стрептококка. Некоторые больные умерли после такого лечения, но у других опухоль исчезла. Коули усовершенствовал свою бактериальную смесь, после чего одна компания начала выпускать ее как «токсин Коули». За свою карьеру Коули вылечил более тысячи пациентов. Однако после появления таких методов лечения рака, как облучение и химиотерапия (первоначально основанная на использовании иприта, применявшегося во время Первой мировой войны), «токсин Коули» перестал пользоваться популярностью. Тем не менее онкологи и хирурги до сих пор фиксируют случаи спонтанной ремиссии рака после инфекционных заболеваний и лихорадки[578].

В действительности один метод лечения, разработанный по примеру «токсина Коули», стал весьма популярным. Введение Mycobacterium bovis (вакцины, первоначально разработанной для лечения туберкулеза) обеспечивает эффективное лечение поверхностного рака мочевого пузыря. Внедрение живых паразитических микобактерий побуждает иммунную систему удалить опухоль. По всей вероятности, нечто подобное происходит также естественным путем. Ученые пришли к выводу, что в целом у людей, чаще сталкивающихся с инфекционными заболеваниями и лихорадкой, меньше вероятность развития меланомы[579]. Чем больше человек перенес болезней, тем сильнее у него защита от меланомы. Когда в 1999 году впервые была зафиксирована эта взаимосвязь, ученые объяснили ее повышением противоопухолевого иммунитета под воздействием лихорадки. Однако есть мнение, что существует особая связь между бактериями (особенно микобактериями) и меланомой.

Как вы помните, 8% человеческого генома приходится на вирусы, внедрившиеся в организм человека в прошлом. Когда механизмы сдерживания этих вирусов дают сбой, они могут вернуться в активное состояние и способствовать неконтролируемому воспроизведению клеток — образованию опухоли. Вакцина БЦЖ, в которую входит ослабленная версия M. bovis, сокращает риск развития меланомы на 40%. Почему? Как у этой бактерии, так и у опухоли, вызванной пробудившимся вирусом, есть общие молекулярные паттерны. Подверженность воздействию бактерии защищает от пробуждения вируса. В упомянутом выше исследовании с меланомой и лихорадкой у людей с латентной формой туберкулеза был самый низкий риск развития меланомы, в шесть раз ниже среднего показателя.

Безусловно, не так давно мы были с ног до головы покрыты бактериями, родственными БЦЖ. Они обитали в наших тканях в виде туберкулезной инфекции. Мы поглощали их вместе с водой и грязью. У наших внутренних вирусов было гораздо меньше шансов снова стать активными. Как говорит Грэм Рук, мы как будто переложили контроль над латентным врагом на микобактерии. А потеряв контакт с этими бактериями, мы потеряли и контроль над вирусами, живущими у нас внутри.