Но следующим свалился Росс, приземлился на обе ноги и похромал к нам, потирая ушибленное колено. За ним грохнулся Заграх. Хрустнули кости, он со стоном осел, уставился на нас осоловелыми глазами.
— Спасибо, что разрядил аномалию, — сказал Росс, скупо улыбнувшись.
— Если это была настоящая, полноценная аномалия, вы нашли бы только мои запчасти, — ответил я, попрыгал — недавний перелом отозвался болью. — А оно, похоже, усеченная имитация.
— Попробуй теперь связаться с замком, — посоветовал Росс. — Мы выбрались, теперь должно получиться.
— Связь то есть, то нет, сообщения не отправляются.
— Надо дальше пройти, — решил Росс. — Если правда то, что ты говорил — то есть, что фальшивая локация пуповиной связана с материнской — то мы сейчас в этой пуповине. Как бы в промежуточном отрезке… Здесь все ненадежно. Хотя из игры мы уже, наверное, выйти можем, но, боюсь, Шад один точно не выберется. Босс там впереди слишком уж крутой. Короче, идем дальше.
— Тогда быстрее давайте, — прихрамывая, я зашагал вперед.
— Подожди, пока Заграх восстановится.
— Ну и имечко у тебя — Заграх, — сказал я, останавливаясь. — Язык сломаешь.
— Жить можно. Ну, че, топаем.
В катакомбах было местами сыро, а местами пыль набивалась в глаза и рот. Сначала шли прямо, не задумываясь, но когда ход разделился на три, остановились и стали озираться.
— Идем и дальше прямо, — сказал я, поднял с пола острый камень и принялся выдалбливать стрелку в мягкой породе. — Вдруг заблудимся? А так будем знать, что тут уже были.
В тоннеле стены не фосфоресцировали, пришлось включить единственный фонарик, который нашелся у Ориса. Казалось, что ход закругляется, и мы возвращаемся назад, но в свое время я много лазал под землей и знал: здесь ощущения обманчивы.
Впереди забрезжил свет. Вскоре выбрались в освещенный зал с куполообразным потолком, исчерченным желобками потеков, огляделись. Отсюда в разные стороны лучами разбегались коридоры.
— Ёлы — лабиринт! — Пещера наполнилась гулким рокотом Заграха, потом зазвучал отрывистый голос Росса.
— Ориентиров нет, никаких указаний тоже. Поэтому идем в первый попавшийся, — он выхватил тесак и чиркнул по известняку, помечая маршрут, на пол посыпалась белая крошка. — Вот сюда.
Связь по-прежнему барахлила. Я уже ненавидел эти подземелья. Горная порода была изрыта ходами, как сырная головка — дырками. Несколько раз мы возвращались туда, где уже были, ругались, ныряли в черноту новых ходов. Выныривали в светлых пещерах, находили свои же метки, шли нехожеными путями. Выбирались, снова искали.
Время неслось следом и хватало за пятки. Сколько мы тут потеряли? Час, два, пять? Что происходит в Технозамке? Кипит сражение? Наши сдают рубежи? Рушатся стены? У кого-то хватит ума взорвать Излучатель, чтобы до него не добрался Кайзер. На кону ведь не только моя жизнь — тысячи жизней.
А потом вдалеке замерцал свет. Ускорили шаг, побежали… Завидев движущиеся силуэты, замедлились, сбились в кучу и замерли.
— Вот он, босс, — прошептал Орис.
Босс стоял к нам спиной и подпирал рогами потолок. Будто почувствовав нас, он повернулся в полупрофиль. Да у него голова бычья!
— Ох ни хрена себе, — прогудел Заграх. — Чтобы его грохнуть, нужны подствольники и десять гранат. У кого сколько?
