Ничего не оставалось, как снова пожать плечами. Для успеха операции Альянса моя жизнь не важна. А вот Тень, кроме меня, никто не спасет – хотя бы потому, что я о ней не рассказывал. А не говорил потому, что дела до нее никому нет.
Через пару минут чуть не налетел на отрешенного охранника в темно-зеленой форме с галифе, фасоном похожей на гитлеровскую, и каске. Видимо, он был из рабов, приставленных охранять собирателей от мобов, и получил команду молча стрелять во все, что движется. Все так же отрешенно он вскинул ружье, прицелился. Я поднырнул под ствол, вырвал его из рук Аликзэта, так звали охранника, и отпихнул его ногой.
Любой мало-мальски здравомыслящий на его месте человек поднял бы крик, этот же выхватил нож и довольно резво бросился в бой. От первого удара я увернулся, отразил второй. Лучше не убивать Аликзэта, а брать в плен – пусть будет компромат на короновцев.
Охранник сделал обманный выпад, полоснул по кевларовому жилету, я схватил его за предплечье, вывернул запястье и заломал руку за спину.
Аликзэт в моих руках обмяк и начал оседать. Я перевернул его, пощупал пульс: мертв. Самоуничтожился? А что, логично: агенты прошлого тоже самоубивались, чтоб под пытками не выдать тайны врагам.
