– А у кого доспех пошить, не подскажешь?
– У Изи Шапиро. Рядом с рынком портняжная мастерская.
Действительно, что может быть логичнее, чем еврей-портной в Любече? Я попрощался и вышел. Пришла пора соорудить себе что-нибудь из Жести Таракана. Например, броник типа того, что на Шварце был. Очень он мне пригодится в ближайшее время. Задницей чую.
Над пошивочной мастерской Изи Шапиро висела вывеска: огромные портновские ножницы. Я даже усомнился, сюда ли мне, но толкнул стеклянную дверь и вошел. Стеллаж с тканями, примерочная, длинная вешалка с образцами костюмов. Почему-то именно костюмов – классических таких, темных, полушерстяных.
– И шо вы хотели?
Я не понял, откуда появился портной. Невысокого роста, носатый, с выпуклыми тяжелыми веками. За ушами – пучки седых волос, лысина слабо отблескивает. Одет он был в брюки, рубашку с закатанными рукавами и жилет. На шее висел сантиметр.
– Защиту шьете?
– Мы таки все шьем, а почему вас это интересует?
– Хотел бы заказать…
– Так заказывайте, зачем себя сдерживать?
М-даааа… Я поставил вещи, которыми был нагружен, как поп-дива после шопинга, на пол, подошел к вешалке. Потрогал ткань, сделав вид, что в этом разбираюсь. Изя Шапиро терпеливо и скептически ждал, когда я придумаю ответ. Ничего остроумного в голову не лезло, и я решил не изгаляться.
– У меня есть Жесть Таракана. Пластины. Мне нужен, э… бронежилет из них.
– Я таки вас с этим поздравляю! – всплеснул руками портной. – Но скажите, при чем тут, если что, Изя?
– А, ну не умеете – так и скажите… – Я сделал вид, что собираюсь уйти.
– Это вы мне тут погодите, – остановил он меня. – Шо вы мне тут обиды предъявляете, как Розочка – Мойше? Кто вам сказал, шо Изя чего-то не умеет? Изя все умеет, вы имейте в виду, Изя просто не знает, хватит ли у вас, если что, денег на его умения?
– Хватит, – уверенно сказал я и спохватился. – А сколько будет стоить работа?
– Кто же с порога прям такие вопросы задает? Это же подумать надо, мерки снять, обсудить материал, детали обговорить… Но за базовый вариант на вашу фигуру, юноша, я попрошу с вас восемь тысяч.
– Сколько?! – кажется, моя челюсть упала на пол с громким грюком.
