К императору Кан-си приезжают Антиохийский патриарх и епископ Китая, оба они провозвествуют волю Ватикана и сообщают Кан-си, что тот проиграл иск, вчинённый ему ещё 60 лет назад. О котором он, правда, ничего не знал. Он и все китайцы, по мнению Ватикана, должны начать свой переход в христианство, иначе Кан-си грозит отлучение. Именно на этих, историко-философских разговорах христиан и Китайского императора с сыном и строится вся пьеса. Самое же непривычное для нас то, что сталкиваются два абсолютно разных мира. Китайский Император слабо понимает, что от него хочет епископ Китая, с которым он едва знаком. Для китайцев их вера естественна и благородна, требования же христиан странны, точно также, как нелепо выглядит угроза отлучения Китайского императора от церкви, что, по мнения клириков, является страшной карой. Именно на этом диалоге двух культур, одной самодостаточной, находящейся на своём месте и второй, активной, пытающейся первую покорить, и выстроен конфликт пьесы.Петер Хакс – немецкий драматург, поэт и эссеист. В 60-е годы стал основателем социалистического классицизма и считался одним из наиболее значительных драматургов ГДР. Длительное время Хакс был единственным современным писателем, чьи произведения ставились на театральных подмостках не только ГДР, но и ФРГ. Всемирную известность Хаксу принесла его пьеса «Разговор в семействе Штейн об отсутствующем господине фон Гёте». Перевод: Элла Венгерова
Действующие лица
Император Кан-си
Инь Чжэнь, его четвертый сын
Господин де Турнон, патриарх Антиохийский
Мегро, епископ Китая
Пареннен, иезуитКогда император Кан-Си дает аудиенцию, он сидит, положив ноги на особую подушку, за столом под опахалами из павлиньих перьев в форме павлинов же, укрепленных на двух высоких шестах. За спиной у него ширма с балдахином в виде голов дракона. Ширму украшают четыре иероглифа. Иероглифы означают: Чтите владыку небесного. Его сын Инь Чжэнь занимает место внутри аналогичной, но меньшей по размерам, конструкции. Во время поднятия занавеса оба разминают ноги.
Кан-си. Я полагаю, Четвертый, что не желал бы сейчас продолжать аудиенции. Бывают минуты, когда, в самом деле, приятно быть императором. Я был счастлив встретиться с этим человеком, а я редко прибегаю к подобным выражениям. Не хотелось бы снова портить себе настроение.
Инь Чжэнь. Мой царственный господин отец, осталось принять всего одну делегацию.
Кан-си. Рекомендую тебе никогда не принуждать себя к императорской работе. Работу императора не следует делать без всякого удовольствия. Нет, я решил прервать аудиенции.Кан-си. Кто впустил сюда эти фигуры? Я не требую, чтобы правление непременно доставляло удовольствие. Но коль скоро оно уже доставлено… О чем бишь я? Возьми у них рекомендательную грамоту, старик держит ее в руках.
Инь Чжэнь
Кан-си. Прочти.
Инь Чжэнь. От секретаря Палаты обычаев и церемоний.
Кан-си. От кого же еще? Что там сказано?
Инь Чжэнь
Кан-си. Епископ Китая, да?
Инь Чжэнь. Кто они такие?
Кан-си. Христиане, я полагаю. Отошли их.
Инь Чжэнь. Почему?
Кан-си. Ты же видишь, это навозные мухи.
Инь Чжэнь. Я здесь, чтобы учиться.
Кан-си. Ну, учись, неугомонный. Только быстро, с твоего позволения.
