Новоиспечённый ксенолог Константин Кратов попадает в самое сердце Галактического Братства — на искусственную планету Сфазис. Он участвует в ксенологических миссиях в разных концах вселенной. В один прекрасный миг судьба вновь сводит его с рациогеном, но другим, нечеловеческим. Зловещий прибор стал причиной гуманитарной катастрофы: на планете Церус I практически все виды живых существ вопреки всем законам природы сделались разумны и пустились во взаимное уничтожение… Этот инцидент лишь укрепляет Кратова в мысли о пагубности подобного рода экспериментов.
Большой пассажирский лайнер класса «огр», обтекаемыми формами напоминавший гигантского ската-орляка (сходство увеличивалось — наверное, вполне осознанно — вынесенными далеко вперёд двумя крохотными наблюдательными башенками на носу), прохладным вечером поднялся из порта Оронго, держа курс на Абакан. Кратов стоял на нижней палубе и, свесившись через парапет насколько позволяли системы безопасности, смотрел, как чудовищная ромбовидная тень со светящимися контурами отражалась в зеркале озера. Странное, совершенно незнакомое чувство возникло в душе: ему не хотелось улетать. Даже недалеко, даже ненадолго. Он становился домоседом.
В пути ожидались многочисленные остановки во всех живописных местах северо-западной Монголии. Что под этим подразумевалось программой круиза, Кратову было положительно неизвестно. При всём своём врождённом патриотизме он полагал, что более однообразных и унылых ландшафтов в мире не существует… хотя, если поразмыслить и поискать, в бесконечной Галактике существует всё что угодно. К тому же, частые причаливания увеличивали и без того чрезмерно растянутое время полёта. Лайнер двигался неспешно, как и подобало столь солидному сооружению: десять палуб, едва наполовину заполненных, с тремя танцевальными залами, тремя же ресторанами (один — для сугубо интимного общения в тишине, а двум другим, как утверждалось в рекламном буклете, приданы были для вящего украшения первоклассные варьете, «Чингиз-шоу» и «Пти Мулен Руж», — хотя вряд ли кто слыхал эти громкие названия за пределами монгольских степей) и немереным числом баров. А также с двумя бассейнами, один из которых для сугубой экзотики располагался на верхней открытой палубе и насквозь продувался атмосферными токами. Иными словами, пассажирам отводился разумный срок для наслаждения всеми прелестями увеселительного путешествия… Кратова это не очень устраивало: он давно отвык от долгих перемещений в замкнутых пространствах. Но перспектива пяти-, а то и шестичасового заточения в тесной кабинке лёгкого и стремительного гравитра его влекла и того меньше. Ему хотелось, чтобы вокруг были люди. Много незнакомых людей, которым до него нет никакого дела. И это тоже входило в число его новых душевных обретений.
Впрочем, в пределах Хакассии он твёрдо намеревался оставить гостеприимные палубы воздушного корабля и далее передвигаться всё же исключительно гравитрами.
Глубокой, совершенно непроглядной ночью «огр» элегантно причалил к полыхавшей разноцветными окнами скучновато-типовой башне порта Убсу-Нур, что на берегу озера, носившего то же имя. Стоянка предполагалась непродолжительной — чтобы желающим хватило времени полюбоваться на бликующие под высокими звёздами тёмные воды… Кратов накинул куртку и спустился на сухую стылую землю. Постоял у трапа, подождал — никто не явился. Было бы наивно рассчитывать, что всё разрешится так просто и быстро… Для очистки совести он совершил паломничество к озеру, окунул пальцы в ледяную воду. Полюбовался на смутные очертания громоздившегося вдалеке хребта Танну-Ола. Потом скорым шагом обошёл кругом весь порт и никого не встретил, кроме пары дремлющих с прикрытыми глазами верблюдов, жевавших выдранную из-под каменных стен колючку.
Ничего не произошло и в Шагонаре, и в трёх других портах, названия которых Кратов не стал и запоминать. (А что, собственно, должно было произойти? Сказано было только: «Встретимся по дороге…» Дорога предстояла длинная. Вполне могло статься, что они разминутся. Трагедия небольшая. Тем более, что он боялся этой встречи никак не меньше, чем мечтал о ней!)
Наслаждаясь безраздельной праздностью, Кратов заглянул в пустой бар, где выпил предложенного ему печальным барменом фирменного коктейля «Развесистый саксаул». Коктейль сильно отдавал пыльной полынью. Возможно, саксаул на вкус был именно таков.
— Хотите анекдот? — с надеждой спросил бармен.
На вид ему было лет восемнадцать-двадцать, хотя в своём форменном лиловом сюртуке, галстуке «кис-кис» и пышных бакенбардах издали он вполне мог сойти за растлённого содержателя притона. Наверное, он об этом не мог и знать, но на разбитной планетке Эльдорадо или вовсе уж инфернальном Тайкуне хозяева наркотических курилен выглядели именно так. Хотя вряд ли при этом они стали бы красить волосы в зелёный и жёлтый цвета…
Кратов отрицательно помотал головой. Ему хотелось только тишины.
— Сами, надо думать, тоже не расскажете… — проворчал юнец и, отвернувшись, включил видеосет.
