– Как я говорил, расположение эмиттеров ввело ЭМ-зверя в заблуждение, – сказал Спирин, – и он не нанес кораблю того урона, на который явно рассчитывал. Поэтому оставшемуся в живых суперкарго пришлось экстренно прервать полет и выброситься в субсвет. Процедура выхода из экзометрии выглядела предприятием рискованным, но все же удалась. После чего подоспели спасатели, и все закончилось наилучшим образом… если не считать гибели одного из тахамауков.
– Poor Yorick,[9] – пробормотал Кратов, рассеянно вертя череп в руках. – Кстати, отчего он погиб? Что там было – перегрузки, разгерметизация, отказ гибернационной техники?
– Сейчас посмотрим, – сказал Спирин. Его брови снова поползли кверху. – Забавно… То есть ничего забавного в смерти, разумеется, нет, но… несчастный тахамаук погиб от кровоизлияния в мозг, – он пожевал губами и с кривой усмешкой прибавил: – Такова официальная версия.
– А тот, что уцелел? – спросил Кратов. – Наверное, сошел с ума?
– С чего вы взяли?! – удивился Спирин. – Впрочем… – на его чело набежала тень. – Дьявол, – сказал он энергично. – Такое ощущение, что вы пришли сюда тыкать меня носом в дерьмо!
– Это не так, – мягко возразил Кратов.
– Суперкарго Нфебетнехп действительно был отстранен от дальнейших полетов по медицинским показаниям. У него наблюдались галлюцинации, расщепление личности, приступы глубокой депрессии…
– Стас, – чуть слышно проронила Рашида.
Расставание получилось довольно скомканным. Спирин уже не вел себя так оживленно, как это было вначале. По всему видать было, что ему не терпелось остаться наедине со своим видеалом и пропахать все доступные источники информации вдоль и поперек, пока нежданно возникшие смутности не рассеются, как утренний туман. Кратов оставил ему личный номер и поспешил прочь. Ему тоже хотелось на свет и простор.
– Ой! – вдруг сказала Рашида.
– Что случилось? – насторожился Кратов.
– Ничего страшного…
И лишь когда они поднялись наверх, удалились от лифта на изрядное расстояние и уже проходили мимо макета корабля Молчащих в одну десятитысячную естественной величины, Рашида пояснила:
– Он меня ущипнул.
– Ущипнул? – не поверил Кратов. – Тебя?!
– Угу. За мягкое.
– А где у тебя мягкое? – невинно полюбопытствовал Кратов.
– Везде! – рявкнула Рашида. – Это у тебя где ни хвати, всюду гранит и сталь, а я женщина…
– «Женщина устроена так, что она вся мягкая и влажная…»[10] – пробубнил себе под нос Кратов. – Больно?
– Не очень… – Рашида вдруг разозлилась: – Я же не девочка, чтобы меня щипать! Я зрелая женщина, у меня любовники были его лет! И что ты имел в виду, говоря, что я влажная?! Не забывай, что я инженер-навигатор Звездной Разведки в отставке! И я еще помню, как тормозить потоотделение!
– Хочешь, я вернусь и отломаю ему клешни? – смиренно спросил Кратов.
– Я потому и промолчала сразу, что не хочу… – Рашида поглядела на корабль Молчащих. – Про них я тоже еще помню. По крайней мере, с ними все ясно. Летят себе и летят. Ни с кем не желают разговаривать. Это их право. И, скорее всего, это обычные грузовики-автоматы каких-нибудь переразвитых аутсайдеров. Например, тех же эхайнов.
– Видно, сегодня день такой, что все морочат друг дружке голову, – сказал Кратов в пространство. – Так ты все же знаешь об эхайнах?
– Об эхайнах, Костя, знают все, – веско пояснила Рашида. – Даже этот тип… под сенью монстрика. Что вот есть такие эхайны. Но что такое эхайны, и зачем они нужны – знают немногие. Например, ты. Ведь ты знаешь?
– Знаю, – потупился Кратов.
– Что они такое?
– Головная боль.
– Зубная, – строго поправила Рашида. – А зачем они нужны?
– Низачем! – заверил Кратов с охотой. – Абсолютно низачем!
– И все же ты упорно не желаешь рассказать про эхайнов даже мне, своей женщине… Что же ты требуешь от нкианхов, которые о тебе даже не подозревают? С какой стати они станут делиться с тобой, абсолютно незнакомым теплокровным вертикальным гуманоидом, своими сокровенными тайнами?
– Но мне не нравятся эти тайны! – сказал Кратов. – Не хочу я никаких тайн в фундаменте Галактического Братства! Не хватало еще, чтобы этот замечательно устроенный, светлый храм, в котором есть место всем, включая меня, тебя… и даже того типа… вдруг покосился, а то и рухнул! Ну скажи: на кой черт нкианхам тайны?
– На кой черт тайны человечеству? – пожала плечами Рашида. – Неужели ты столь наивен, чтобы надеяться, будто я не заметила, как ты скис, когда Спирин ляпнул про Разделение?
– Ну и скис, – сказал Кратов оправдывающимся тоном. – Ничего сладкого в том нет. Очень досадный и неприятный факт в нашей истории. Причем в истории древнейшей. И самое в нем досадное, что люди-то здесь как раз ни при чем, а отдуваться приходится в первую очередь им…
– И это как-то связано с эхайнами, – усмехнулась Рашида.
– Угу.
– И с феями на Эльдорадо.
