– Кто именно? – потребовал ответа капитан, вновь снимая трубку радиостанции.
Я озвучил имена и звания, они совпали.
– Ну теперь хоть что-то прояснилось, – вздохнул Альберт Павлович. – Твоё появление они расценили как попытку внедрения. Правда, хоть убей, не пойму, что именно могло вызвать такие подозрения.
А вот я – знал. Теперь – знал. Воистину все мы крепки задним умом.
Ёлки зелёные! Ещё бы им неладного не заподозрить! Человека с подмоченной репутацией, который будто специально на вербовку напрашивается, не к кому-нибудь, а прямиком к ним подвели. Да и нестыковки какие-то постоянно вылезали: меня и ножевому бою индивидуально учили, и рукопашному куда серьёзней остальных курсантов натаскивали, ещё и парашютист. Странно? Вот и я о том…
Альберт Павлович и Георгий Иванович тут же принялись вытягивать всяческие подробности, но только начал отвечать, как вновь ожила рация. Капитан выслушал донесение и скомандовал шофёру:
– На лётное поле не надо, давай сразу к Эпицентру!
– Господин капитан, без заправки не доедем!
Городец закатил глаза и разрешил:
– Ладно, заправляйся! – После пояснил нам: – Истребители взлететь не смогли, по всем приметам что-то подсыпали в авиационное топливо. Транспортники тоже на приколе стоят. Вся надежда на дирижабли и зенитки. Поднимают авиацию с Новинского и Южного аэродромов, но они уже точно не успеют на перехват.
– Предусмотрительные какие, твари… – с некоторой даже ноткой уважения отметил Альберт Павлович. Капитан в ответ матерно выругался.
В следующий раз рация заработала уже на подъезде к авточасти, и, выслушав сообщение, Георгий Иванович в кои-то веки не принялся рвать и метать, а шумно и вроде бы даже с облегчением выпустил воздух из лёгких.
– Радары засекли неопознанный летательный аппарат, заходящий на Эпицентр с северо-запада. Пытаются перехватить.
– Радары? – удивился я незнакомому слову, но никто ничего мне объяснять не стал.
Вездеход подкатил к воротам авточасти и притормозил, пропуская выезжающие из него грузовики – обычные полуторки и со спаренными крупнокалиберными пулемётами в кузовах.
– На Кордоне сейчас столько операторов нет, сколько свободного транспорта, – отметил Альберт Павлович. – Все тайгу в поисках диверсантов прочёсывают.
– Да отстань ты! – не сдержался капитан. – И без тебя тошно! Опаздываем ведь! Опаздываем!
Наконец мы миновали контрольно-пропускной пункт, и шофёр направил вездеход к служебной заправке. Тогда вновь принялась сыпать позывными радиостанция. Георгий Иванович сорвал с аппарата трубку и ответил, после просветлел лицом, но тут же помрачнел.
– Принял. Организуйте преследование и выставьте заслон со стороны Эпицентра. Егерей свободных туда перекиньте. И весь оперативный резерв. Да, весь! Отбой! – Он завершил сеанс связи и пояснил нам: – Достали их с земли, мобильная зенитная установка на подлёте перехватила. Самолёт загорелся и пошёл на снижение, самое большее – дотянут до внешних витков.
Альберт Павлович поморщился.
– Могут прорваться. Авиадесантники и с егерями легко потягаются. Да и сколько там сейчас егерей? Отделение? Два? А пять тренированных операторов – это сила.
– Ну не самоубийцы же они! – возразил Городец, экспрессивно всплеснув руками. – Самолёт подбит, они просто не успеют покинуть зону поражения в случае детонации объекта!
– А они точно знают, что именно им поручили доставить в Эпицентр? – прищурился консультант. – Олежа знал, а этих мог и втёмную использовать. Вполне в его духе не предупредить исполнителей о последствиях. Сразу и концы в воду. О его смерти они не подозревают, действовать будут по согласованному плану. Надо исходить из этого.
– Дерьмо! – выругался Георгий Иванович и оглянулся на вездеход. – Мы только к шапочному разбору и успеем!
Уж не знаю, что именно меня подвигло проявить инициативу, но сказал:
– Можем добраться за пятнадцать минут, если согласуете выезд с дежурным.
– За пятнадцать минут? Это на твоей трёхколёсной колымаге?
– На двухколёсной. Но взять смогу только одного.
Капитан Городец глянул на консультанта и безапелляционно заявил:
– Поедешь на машине. И не спорь – ты как выжатый лимон, толку от тебя никакого.
Альберт Павлович открыл рот, явно намереваясь возразить, но возражать не стал, лишь крикнул уже нам вслед:
– Критическая дистанция – конец десятого витка! Слышите? Конец десятого витка!
В дежурке мы застали форменный бедлам, и я туда даже заходить не стал, побежал в раздевалку, предоставив утрясать формальности Городцу. А тот, такое впечатление, просто поставил лейтенанта перед фактом, поскольку стоило лишь мне схватить шлем, очки и краги и выскочить в мастерскую, как туда же выбежал и Георгий Иванович. За это время он успел разжиться пистолетом-пулемётом, а за спину нацепил короб переносной радиостанции.
– Где мотоцикл? – спросил он, надевая наушники.
Я сомневался, что будет возможность поддерживать сеанс связи во время поездки, но ничего говорить не стал и побежал к гаражу, из которого как раз выкатывали моего железного коня.
– Только не разбей, – буркнул Михал Михалыч и чуть погодя уже тише добавил: – И сам не убейся…
