— Тогда программу придётся отправить обратно, — задумчиво сказала она. — Я не уверена, смогут ли там вообще исправить недочёты, и сколько времени это займёт.
Его предположение оказалось правильным. Вероника даже не пыталась присвоить себе авторство.
— При интенсивной работе потребуется около месяца, если разработчик знает, в каком направлении двигаться.
— Вы уверены, что так долго? У меня, по-видимому, осталось мало времени, — медленно сказала она.
'Мало времени до чего?'
Поняв, что придётся оставить этот вопрос на более поздний срок, он решил выяснить то, что волновало его на данном этапе.
— Существуют ли авторские права на эту программу? Они защищены? Кому она принадлежит?
— Программа принадлежит мне, — ответила она. — Что касается авторских прав, то пусть это вас не беспокоит. Автор никаких претензий предъявлять не будет. А почему вы спрашиваете?
— В программе есть некоторые интересные находки. Если бы я мог их использовать, то я бы значительно улучшил те наработки, которые имеются у меня.
Она задумчиво посмотрела на него и спросила:
— Ваши наработки? Вы работали в этом направлении? Я не знала.
— Да. У меня многое сделано. Но я не могу завершить программу, потому что у меня нет возможности для нормальной работы. Я работаю урывками на работе, когда меня никто не видит.
Он уже стал привыкать к её задумчивым взглядам.
— Но вы можете приходить и работать здесь. Ну не каждый день, конечно, — добавила она.
— Спасибо. А вы? Я не буду мешать?
— Если бы мешали, то я бы не предлагала, — засмеялась Вероника.
— Хорошо. Но сразу скажите мне, если я стану причинять неудобства.
— Конечно, скажу, — вновь засмеялась она.
Было уже поздно, и он стал собираться домой. Говорить о вознаграждении он не решился и отложил это до следующего раза.
В прихожей неожиданно вместе с деньгами на такси она вручила ему ключи и сказала:
— Можете начинать в пятницу вечером. Я уеду на несколько дней, а вы располагайтесь и работайте. Я оставлю постельное бельё, чтобы вы не теряли время на дорогу. И буду вам звонить.
ВЕРОНИКА
Она сомневалась в правильности своего решения.
Пока Костя сидел в комнате и изучал её программу, позвонил Сергей. Она испугалась, что повторится прошлая история, но он был трезв и говорил деловым тоном. Он сообщал, что в пятницу летит в Лондон, и она должна поехать вместе с ним, чтобы помочь с переводом, и что это очень важно. Сказано было тоном, не терпящим возражений. Сергей вполне сносно говорил по-английски, и ей была не очень понятна её роль в этой поездке.
Сама по себе поездка вызывала несколько вопросов. Она регулярно проверяла веб-сайты ФБР и Интерпола, и пока она не числилась в списках разыскиваемых, но у неё были сомнения, не существуют ли иные списки, которыми обмениваются полиции США и Англии.
Отношения с Сергеем были неопределёнными, и она не представляла, сколько ещё времени мужчина в кризисе сорокалетних будет держать её в своей организации, где её роль сводилась к переводам его собственной исходящей корреспонденции. В любой момент он может пуститься в очередное приключение, надобность в ней отпадёт, и весь план будет разрушен.
Двойственное чувство она испытывала и от новости о том, что Костя имеет собственные наработки хакерской программы. Это означало, что у него имелись мысли о получении быстрых денег, что было положительным моментом. Но его роль в её плане постепенно становилась слишком значительной, особенно после того, как в его руках окажется хакерская программа Вероники. Не станет ли её план в будущем уже его планом?
С тяжёлым чувством, что её собственное будущее непредсказуемо и зависит от двух мужчин, она стала собираться в дорогу. За день до отъезда опять появилась жена Сергея. Прежде, чем влететь в кабинет, она остановилась и внимательно посмотрела на Веронику, что означало, что она, видимо, в курсе их отношений с Сергеем. И ещё она заметила кривую ухмылку на лице секретарши, по которой она догадалась, откуда к жене поступила эта информация. Когда та выяснила, что Вероника летит в Англию, то от секретарши стали исходить прямо волны отрицательной энергии, и с этим нужно было что-то делать.
В самолёте они сидели в бизнес классе. Сергей потягивал коньяк и просматривал газеты. Её же интересовал чисто житейский вопрос:
— Жена не имела претензий, что я поехала с тобой и, вообще, по поводу наших отношений?
— Я же не имею претензий, что она спит с моей секретаршей, — был ответ из-за газеты.
Это было неожиданным заявлением. А она-то думала, что он сам с ней спит.
— Твоя секретарша скоро спалит меня взглядом, и ты лишишься ценного специалиста по информационным технологиям.
— Я бы спалил её на костре, если бы у меня был повод. Дай мне этот повод, и от неё останется только пепел.
Это был чёткий намёк, который следовало выполнять, и она сделала для себя мысленную пометку заняться этой проблемой, как только вернётся обратно.
