Роман о войне, которую вел с готами в VI веке византийский император Юстиниан I.
Римляне - больше не нация, римляне - больше не народ; вывеска, этикетка, наклейка, средство престижа, способ полюбоваться собой, выпялиться, выпендриться - вот что такое вся эта древняя культура.
Рим - это баня, помыв в бане, сам способ помыва, разврат, способ предаваться ему окольными путями, девки, тряпки, лесбиянство, оружие. Палатин, но не Палатин вещественный, Палатин вековой, Палатин - смысл, а Палатин картонный, опять наклейка, опять флажок, пришиваемый кое-куда.
Им это важнее всего - обертки, вывески, формальности. Та же небрежность - римская, то же снобирование - римское, та же манера вести себя, та же челка на лбу, мерцающая инфантильность интеллектуальных ищеек, наконец пригревшихся в мировой истории, прилипал на теле у чужих традиций.
Все чужое до последней степени. Конечно, есть и свое - фундаментик некоторый свой, но он накрывается покупным, добываемым, доставаемым, копированием. Кто-то тявкает про свой собственный путь, непохожий, самобытный. Это у гота-то! Тявкал, потому, как его уже заткнули, ему уже всю рожу расцарапали за такую наглую смелость.
Все с чужого плеча. Тога, плащ, меч, сама рукоять меча, поясок, безделица, последняя безделица - рисунок на пояске, выдают принадлежность, состоятельность, стиль, философские воззрения, разумеется, западные, лояльность, вальяжность, либеральность, лексическую культуру обладающего ими лица. Они способствуют знакомству, сближают между собой людей и, наоборот, делают пропасть непреодолимее.
Римский меч отличается от готского так же сильно, как один кусок железа может отличаться от другого куска, приспособленного к тому, чтобы им убивать, то есть почти никак, а едва оперившийся юнец бежит покупать именно римский меч - таков стиль. От стиля некуда деться. Эпоха родила стиль с тем, чтоб он, в конце концов, сел ей на голову и погонял ее, как хотел.
Расфуфыренный, цветастый, с метровыми павлиньими перьями римлянин - не римлянин, а гот. А подлинный деловой современный римлянин очень смахивает на провинциала своей непритязательностью. Но готы гонятся теперь уже именно за непритязательностью и тем безукоризненным и тонким вкусом, который тем дан с рождения, потеют, бьются и все никак не могут познать эту премудрость.
Они теперь сами себе смешны в перьях, они только копируют, они только, как Ахиллес, гонятся за черепахой: не успеют пробежать всего расстояния, как черепаха проползет чуть-чуть, и они снова в дураках.
Им надо бы усвоить основы, усвоить культуру до той глубины, до того зерна, почки, где начинается ее самовоспроизведение, чтоб больше не повторяться, не гнаться безутешным Ахиллесом за черепахой, а самовоспроизводиться, но не так, как они это делали раньше, как дикие готы, а на принципиально ином культурном уровне.
Задача недостижимая. Если готские племена не решат ее, хотя бы приблизительно, им нечего делать на земле, им можно уходить с нее назад, в мир теней. До сих пор они самовоспроизводились как готы, а самовоспитывались как римляне.
Кому нужен народ, потерявший себя?! До чего дожить: переспать с римлянкой - великая честь, многие женщины мечтают спать с римлянином. Готский повеса сообщает своей девчонке, что спал с римлянкой и та... старается!
Нужно и самовоспроизводиться и самовоспитываться в едином ключе национального достоинства, но пока не видно. Они победят этот Запад силой своих мечей, силой оружия, но они никогда не победят его нравственно, если будут комплексовать перед ним.
А они именно комплексуют. Морду набили и заискивают. В кулачном бою морду набили и спрашивают: так ли, дескать, сделали - глядя в самые набитые глазки: может, дескать, культура не та, не с той культурой били, дескать. «Нам с вашей культурой надо было бить вам морду, а не с нашей» - от всего сердца причем.
А те, естественно, пятятся: издевается вонючая скотина.
Вечный Запад остался вечным и после варваров. Он поглотил, он сожрал их. Он, побежденный ими, сожрал их.
Кое-кто из мудрецов пророчествует следующее. Запада не будет, готов не будет, будет среднее из Запада и готов, полное смешение и единство. Но это политическая провокация. Вожди не могут ей следовать, потому, как вождям надо сохранить самость их племен, иначе они сами перестанут быть вождями. Самость племен покоится на честолюбии их вождей.
Готам есть чего бояться; будущего и истории, они ее насытили, она их мачеха, они не знают, что у нее на уме, она их задушит, задавит, отравит, убьет.
Римлянам бояться нечего, римляне вечны, были и будут, побежденные, они победят тем, что пожрут своих победителей и после них еще сто таких, как они, и без всяких вождей, а собой, только собой, наклейками, этикетками, пылью в глаза, супержизнью, мишурой, пустячком, которому с дикой страстью завидует любой гот.
У них барьер, у них комплекс, у них пунктик, даже самые боевые и энергичные из них прозападниваются насквозь. Хорошенькая смесь римлянина с готом, этакий римлянин готской крови, этакая политическая душка, которая убьет, убьет, убьет свою самость и соотечественников.