Дмитрий Маслов. Китаец
Итак, Партия сказала: надо! Комсомол ответил: подумаем! Только что тут думать, когда трясти надо. Надо вырвать из цепких лап военной хунты действующего премьер-министра, Валентина Афанасьевича Гризодуба. Во избежание, так сказать, полного трындеца. И времени у нас для этого было… да ни хрена его вообще не было. В любой момент так называемый Комитет Национального Спасения мог запустить на всех телеканалах страны трогательную идиллию добровольной передачи власти трём мудакам.
Но для этого им желательно было доставить премьера в Москву, чтобы продемонстрировать всему миру его живую тушку в натуре. Чтобы не было никаких сомнений, что власть передал живой и в своём уме премьер, а не телевизионная запись трёхдневной давности.
Значит, нашей первой задачей было не допустить, чтобы они вывезли премьера с правительственной резиденции в Крыму. А второй, не менее важной задачей, было его освобождение и организация его выступления с объявлением действий этого Комитета полностью незаконными.
Поэтому я как наскипидаренный рванул в Ялту и в пожарном порядке занялся блокированием территории, где находился под арестом премьер.
Держали премьера на правительственной даче в Нижней Ореанде. Дача располагалась рядом с морем и с точки зрения безопасности была крепким орешком, незаметно к территории не подобраться.
Кроме закрытого пляжа, на территории госдачи находился ещё крытый бассейн с подогревом. Что впоследствии сыграло ключевую роль в проводимой операции.
В первые часы после приезда подтянуть для блокирования территории удалось только криминальные и охранные структуры. В первую очередь это были боевики местного филиала группировки «Кулаков», которые занимались прикрытием нашего игорного бизнеса в Ялте.
Также пришлось задействовать сотрудничавшую с нами местную банду братьев Наиля и Рамиля Чубаровы. Проблема была в том, что большинство бойцов криминальных бригад не были профессионалами и годились в основном для бандитских разборок. Хлопцы в бандформированиях были крутые и хорошо вооружённые. Но против армейских и милицейских подразделений, которые заполонили госдачу и окрестности, они были слабоваты. Ну да ладно, пока придётся использовать их для массовости и на самый крайний случай, если начнут эвакуацию премьера до того, как подоспеют наши профессиональные бойцы.
Кроме того, бандиты нужны были для работы с местным населением. Многие жители из близлежащих поселений, работали на госдаче, на черновых работах. Сейчас они все находились на территории госдачи под домашним арестом, но некоторые умудрялись выходить с родственниками на связь по утаённым мобильникам. А наши братки не жалели денег и угроз, чтобы выведать через родственников хоть какую-то информацию о происходящем на территории госдачи.
Основную нашу ударную силу составляли команды из бывших бойцов спецподразделений, которые занимались силовой поддержкой проведения операции «Прощай оружие». А также бойцы ЧВК «Молния». Большинство из них имели солидный боевой опыт и ничем не уступали бойцам армейских спецподразделений.
Проблема была в том, что мы не могли их официально быстро перебросить на полуостров вместе с оружием. Времени катастрофически не хватало. Наконец, удалось отыскать одну лазейку. Хунта ещё не успела как следует укрепиться, и многие воинские части не торопились присягать на верность самозванцам. Поэтому удалось договориться с работающими с нами по операции «Прощай оружие» командирами из транспортной авиации и перебросить несколькими бортами боевые группы на аэродром в Гвардейском, рядом с Симферополем.
Всё это заняло пару суток. Противник вывозить премьера с госдачи пока не рисковал, так как полностью скрыть наши попытки блокировать подходы к госдаче не удалось, и несколько раз возникали короткие боестолкновения. Генералы поняли, что без боя мы конвой с премьером не пропустим.
Но и мы не могли атаковать территорию госдачи. На её территории и ближайших подступах сосредоточилось до тысячи бойцов армейских спецподразделений, спецподразделений милиции и до кучи отряды из обычных местных ментов, которые располагались в основном на дальних подступах.
Мы располагали примерно таким же количеством бойцов. Однако время работало против нас, с каждым днём хунта укрепляла свои позиции, и мы готовы были рискнуть и пойти на штурм, несмотря на возможные потери.
Рассматривали мы и вариант тайного проникновения и эвакуации премьера. Специалистов диверсионно-разведывательного профиля у нас было в достатке. Причём не теоретиков, а побывавших во многих боевых операциях. Только вот ведь какая штука, с той стороны противостояли нам не детсадовцы и не бойцы срочники, а вполне себе квалифицированные спецы того же профиля.
Первоначально была надежда на козыри в виде бойцов из числа детей Лилит и десятка новых супербойцов, которых успели подготовить специалисты доктора Залесского. Эти потомки кицунэ, лисы-убийцы, были хороши. Но наблюдения с помощью спецтехники выявили в рядах ближней охраны госдачи заморских тварей, «Алискиных чертей», которые по своим боевым качествам не уступали нашим бойцам.
И судя по просочившейся информации, у ближнего круга охраны было указание в случае высокой вероятности захвата премьера, немедленно ликвидировать господина Гризодуба. Причём самым жестоким и кровавым образом. При этом будет вестись съёмка нашей атаки и убийство премьера будет представлено как дело наших рук. Вот и получалось, что это как раз такой случай, когда хрен редьки не слаще. Если премьера грохнут в бою, то получится, что они молодцы, а мы подлецы. Разумеется, такой вариант нас также категорически не устраивал.
Наши выкладки подтверждали и исследования аналитиков Братства. Процесс моделирования выдавал шансы на успех освобождения премьера, менее 50 %. И этот процент с каждым часом только уменьшался. Проводить операцию при таких раскладах было совершенно неприемлемо.
Но и если ни хрена не делать, то шансы на усиление позиции Комитета росли устрашающими темпами и грозили скорой их победой и признанием народом легитимности новой власти. Да и хер с ним, с народом. Все силовые структуры и политики перейдут на их сторону и начнётся тотальное уничтожение всех людей, которых заподозрят в принадлежности к «обычным людям». Любой человек с особыми способностями и талантами, отличающийся от среднестатистического, мог стать жертвой «охоты на ведьм». Стране грозила Гражданская война.
Ситуация настолько накалилась, что генерал Власов лично прибыл на место событий. После его приезда мы устроили совещание, на котором предстояло принять срочное решение.
Заседание штаба было организовано в небольшом посёлке Кацивели в маленьком, уютном пансионате, через подставные организации принадлежащем Инвестиционно-финансовому холдингу «Клондайк».
Заправляла здесь всем моя старая знакомая, финансовый гений Ксения. После начала путча ей, как и многим ключевым фигурам Братства, пришлось срочно уходить на нелегальное положение и перебазироваться из Москвы. Разумеется, здесь она не бездельничала, в подвалах здания был оперативно оборудован компьютерный зал, из которого она вместе с сотрудниками осуществляла управление финансовыми операциями Холдинга и Братства. Сам глава Холдинга и Куратор Братства, Афиноген Витольдович Потапкин, был для большей безопасности эвакуирован в Америку, откуда осуществлял общее руководство.
На совещании в кабинете управляющего пансионатом, собрались: генерал Власов, я, командир ЧВК «Молния» полковник Виктор Малышев, командир ЧОП «Рубеж» полковник Митрофанов и командир нашего нелегального спецназа полковник Орлов.
Присутствовали также: сама Ксения, как один из ведущих аналитиков Братства и наша общая знакомая, бывшая шпионка Юлия Александровна Вяземская. Женщины последнее время сильно сдружились и когда встал вопрос об эвакуации, Ксения предложила подруге поехать с ней. Присутствие Вяземской на совещании объяснялось тем, что она имела богатый опыт нелегальной разведывательной деятельности и отличалась острым умом и сообразительностью. В той критической ситуации, в которой мы оказались, любой совет мог быть полезен.
— Ну что, господа полковники. Какие будут соображения? — начал генерал. — Отступать некуда, надо принимать решение. Давайте начнём с варианта штурма. Есть что сказать?
Мужики мрачно переглянулись, затем слово взял командир ЧВК:
— Вместо тройного превосходства, необходимого для штурма, имеем равенство сил. Причём преимущества в уровне боевой подготовки бойцов, не имеется. С той стороны много наших прежних коллег по службе в спецподразделениях, которые считают, что они защищают Родину, а не кучку мудаков-самозванцев. Так что биться они будут так, как привыкли, насмерть. В этих условиях вероятность успешного штурма оцениваем как очень низкую.
— Аналитики, что скажут? — повернулся генерал к Ксении.
— Вероятность успешного штурма, менее 50 %. Но даже если повезёт уложиться в эти 50 %, то ближняя охрана успеет ликвидировать премьера с вероятностью выше 80 %, со всеми вытекающими последствиями.
— Хреново! — вздохнул генерал. — А что насчёт варианта диверсионной операции, господа полковники?
— Да примерно то же самое, что и при прямом штурме объекта. — вступил в беседу полковник Орлов. — Ты ведь сам понимаешь Иван Владимирович, с той стороны во внутреннем круге охраны такие же спецы как наши. Шансов прорваться и вывести премьера у диверсионно-разведывательных групп очень мало. Тут больше зависит от удачи, кому повезёт.
— Те же 50 % на успешное проведение диверсионной операции и те же 80 %, что охрана ближнего круга успеет ликвидировать премьера в случае неблагоприятного для них исхода событий, — ответила Ксения на немой вопрос генерала.
— Дима! А что с супербойцами доктора Залесского, могут они чем-то помочь? — обратился дядя ко мне.
— Тоже не вариант. Наблюдения с помощью спецсредств показали наличие в ближнем круге охраны около десятка супербойцов Доминаторов, что лишний раз подтверждает, что вся эта каша с путчем заварилась не без их участия. Даже если мы усилим диверсионно-разведывательные группы нашими «кицунэ», то там примерно такое же количество «Алискиных чертей», которые свяжут наших боем. И опять же в случае опасности они просто ликвидируют премьера, этому помешать мы никак не сможем.
— Вижу, толку от вас хрен да маленько! Судьба страны решается, а вы тут мямлите. Не можем! Не получится! Тьфу! — расстроенно проворчал генерал.
— Юля! Не спи, замёрзнешь! — рыкнул он в сторону Вяземской, которая, казалось, дремала, уютно устроившись в глубоком мягком кресле. — Может, хоть барышни вам мужикам нос утрут. Может, со стороны лучше заметна какая-нибудь лазейка? Если не получается силой, то может женские хитрость и коварство, помогут взять неприступную крепость.
— Понимаю, что это прозвучит несколько странно. А что, если мы сами его прикончим? — высказалась Юлия Александровна.
— Кого⁈ — удивился генерал.
— Премьера!
— Юля, ты в своём уме⁈ — рассердился генерал.
— Подождите! — вмешалась Ксения. — Что-то в этом есть. Надо только ликвидировать объект таким образом, чтобы охрана не смогла документально зафиксировать наше участие в ликвидации премьера. А ещё лучше, если удастся обставить это, как несчастный случай. Тогда они не смогут организовать легитимную передачу власти Комитету Национального Спасения премьером в прямом эфире, и не смогут достоверно обвинить нас в его ликвидации. Это нужно срочно просчитать с аналитиками, — и она торопливо вышла из кабинета.
— Ни хрена себе идейка! — не выдержал полковник Митрофанов. — И от кого. От бабы! То есть прошу прощения от женщины. Грохнуть пусть и номинального, но пока действующего главу государства. Откуда такая кровожадность.
— Юлия Александровна у нас девушка непростая. Многое повидала и имеет обширный опыт по линии нелегальной разведки и боевые награды. Так что Александр Александрович не удивляйтесь. Если надо, мы пойдём на самые жёсткие меры для спасения страны. Сами знаете, отчаянные времена требуют отчаянных мер.
Через полчаса Ксения вернулась. Выражение лица у неё было задумчивым и сосредоточенным.
— Вероятность успешной ликвидации объекта более 90 %, при этом вероятность, что противники не смогут использовать его смерть против нас, более 80 %. Если ликвидация будет замаскирована под несчастный случай, то вероятность успешной ликвидации превышает 80 %, а вероятность, что противники не смогут использовать его смерть против нас, более 90 %.
— Похоже, что другого выхода у нас всё равно нет. Противник не оставил нам другого выбора. Дима, займись! — жёстко приказал генерал.
Способности наших аналитиков отдают чертовщиной. Они могут не только просчитывать и прогнозировать любые события, но и позволяют с невероятной точностью планировать действия, в том числе и боевые операции, буквально по минутам. Через час после совещания у нас был готов детальный план акции по ликвидации узника Ореанды.
И этот план требовал задействовать человека, с которым я уже проводил некоторые острые акции. Антон был на месте уже на следующий день, как и всё оборудование, необходимое для проведения диверсии.
Времени на раскачку и подготовку не было. Но Антону оно и не требовалось. Даже среди детей Лилит он выделялся своей уникальностью. Этакий Вильгельм Телль российского розлива. Невероятный снайпер, всегда попадающий в цель, даже при работе со сверхдальних дистанций.
В этот раз дистанция для него была несложной, около двух километров. С берега мы подобраться на позицию для выстрела не могли, поэтому работать предстояло с моря.
На рейде напротив госдачи торчал одинокий сторожевик, на случай если будет предпринята попытка атаки с моря крупным десантом. Но отношения между путчистами и командованием ВМФ были пока довольно прохладными, и экипаж боевого корабля, нес дежурство спустя рукава. Скорее всего, попытку крупного десанта атаковать они бы пресекли, но на одиночные небольшие плавсредства особого внимания не обращали.
Поэтому, когда с наступлением сумерек наша, приличных размеров моторная яхта бизнес-класса, легла в дрейф в паре километров от берега, на сторожевике никак не отреагировали на наше появление.
Стрелковую позицию для Антона оборудовали на крыше капитанской рубки. Ближе к девяти часам вечера запустили разведывательные дроны с высококлассной оптикой. Птичек держали довольно далеко от берега, чтобы не насторожить охрану. Я расположился рядом с Антоном, с ноутбуком, на экран которого выводились картинки с камер дронов.
Камеры транслировали картинку крытого бассейна, расположенного почти на самом берегу моря. Валентина Афанасьевича Гризодуба охраняли очень серьёзно, но знатного арестанта не ограничивали в удовлетворении текущих потребностей, и он мог наслаждаться всеми радостями жизни. А у Валентина Афанасьевича была привычка по вечерам устраивать длительные заплывы. В море пока ещё купаться было рано, а вот в крытом бассейне с подогревом, наполненным морской водой, в самый раз. Крыша располагалась довольно высоко и не портила впечатление от купания на свежем воздухе.
Ровно в девять вечера Валентин Афанасьевич подошёл к бассейну, аккуратно сложил снятый банный халат на одно из кресел, стоящих рядом с бассейном, и с наслаждением погрузился в ласково принявшую его тело воду бассейна.
Антон сосредоточился и припал к прицелу крупнокалиберной снайперской винтовки. Я не вмешивался в процесс, понимая, что для мастера такого класса, мои советы бесполезны.
Антон повёл стволом, примериваясь и в перекрестье прицела, появилась голова, ритмично плывущего брассом Валентина Афанасьевича. Антон сосредоточился и переместил ствол выше и правее. В центре прицела появился фарфоровый изолятор, через который, находившийся под напряжением провод, крепился к столбу.
Короткая линия электропередач шла от трансформаторной будки к силовым щитам управления системы подогрева воды в бассейне, расположенном в будке из бетонных плит в десятке метров от площадки бассейна. Самая обыкновенная линия электропередач, как в дачном посёлке. Бетонные столбы и четыре провода. Один нулевой и три под напряжением в 400 вольт. Столбы стояли за пределами крыши бассейна, а вот провода пересекали пространство над бассейном, чуть ниже уровня крыши. Что-то в своё время недодумали проектировщики, хотя на первый взгляд ничего криминального.
Палец стрелка утопил курок, крупнокалиберная пуля вдребезги разнесла изолятор одного из верхних проводов, крошки которого брызнули во все стороны. Не удерживаемый более ничем провод, подчиняясь законом земного тяготения, плавно спланировал в воду бассейна рядом с головой плывущего человека.
Когда оборвавшийся провод линии электропередач падает на влажную землю, то вокруг образуется опасная зона поражения электрическим током. Степень опасности определяется шаговым напряжением, чем меньше шагов между человеком и проводом, чем выше опасность поражения электрическим током. В среднем длина шагов принимается в этом случае от 70 сантиметров до одного метра. Конечно, многое зависит от напряжения линии электропередач, но даже для низковольтных линий, расстояние в один метр от оголённого провода, считается смертельно опасным для человека.
Оголённый конец, сбитого выстрелом провода, коснулся воды бассейна менее чем в одном метре от пловца. Сердце крупного государственного деятеля Валентина Афанасьевича Гризодуба не выдержало такого надругательства и остановилось. Сознание его померкло, и тело пловца медленно опустилось ко дну бассейна, лёгкие его начали наполняться водой.
Конечно, прозвучит цинично, но получилось просто отлично. На выбор было даже целых две официальных причины смерти от несчастного случая: поражение электрическим током и утопление. Причём никакие кадры видеосъёмок не могли доказать нашу причастность к этой трагедии.
Премьера было, конечно, жалко. Он такого не заслужил. Но жизнь она штука такая. Иногда приходится жертвовать чем-то. Или кем-то.
