Ночь была темна, однако придорожный городок не спал. Жизнь в стенах единственного увеселительного заведения била ключом. Я была крайне удивлена, услышав музыку и топот пляшущих ног из холла постоялого двора. Мы не успели переступить порог дома, как бодрое пение лютни окутало нас с головой. В помещении пахло едой и какими-то пряностями, всюду – масляные лампы, ярко освещающие прилавок и входную дверь. Нашу разномастную компанию отдыхающие не заметили, всем своим видом показывая, что заезжие путники у них не редкость. Когда мы заняли стол в самом дальнем углу, подальше от всеобщего веселья, смеха и музыки, к нам тут же подбежала молоденькая служанка явного северного происхождения: светловолосая и голубоглазая, с внешностью, достойной внимания аристократов.
– Должно быть, вы устали с дороги, – мило улыбнулась она. – Вам эля или мясного супа?
Демиан тут же оглядел её взглядом хищного зверя, в пол-оборота развернувшись на стуле. Почему-то после появления в городе он стал очень напряженным и будто бы взволнованным. Недовольная барабанная дробь была тому доказательством – стук его пальцев по деревянному столу пробивался даже сквозь всеобщий гул.
– Даме красного вина, – отрывисто пробубнил Амон, не сводя холодных глаз со служанки. – А мне и остальным Красноводного Эля с закусками.
Лицо красивой девушки помрачнело быстрее, чем я успела что-либо возразить.
– Красноводного? – осторожность промелькнула в её голосе. – Вы уверенны, сэр?
– А у вас его нет?
От напора собеседника служанка невольно покачнулась в сторону и виновато насупилась.
– Нет-нет, что вы! – взвизгнула та подобно испуганной мыши. – Конечно, Красноводный Эль есть в нашей кладовой, но он очень крепкий, а его стоимость больше чем у зажаренной свиной туши!
– Две бутылки, – в свободной руке Демиана звякнули золотые монеты. – Вина и свинину с овощами для всех за этим столом.
С округлившимися от изумления глазами девушка приняла плату и молча скрылась за спинами посетителей битком набитого постоялого двора. Одна песня сменилась другой, люди продолжали танцевать, разговаривать, пить теплый эль, но только над нашим «уютным» уголком почему-то сгущались мрачные тени. Никто из нас не чувствовал духа веселья, который источал практически каждый из присутствующих гостей. Мы молчали, даже не смотря друг на друга; изучали стол или собственные руки. Напряжение, возникшее в воздухе, физически ощутимо давило на плечи, и всему виной был Демиан, взирающий на нас всех с высокомерием. Непонятным для меня оставалось только то, почему магичка Лоурен чувствовала себя так же неуютно, как и мы. На её лице не сияла улыбка – только сухая угрюмая гримаса задумчивости и печали. Обстановка изменилась лишь когда на наш стол принесли еду. Мало-помалу бард заставил нас всех разговориться, сравнивая местных поваров с качеством поданных яств, и вроде бы все стало налаживаться, однако появившиеся на столе бутылки с кружками в корне все поменяли: болтливость барда уменьшалась в пропорции с выпитыми кружками эля, а Амон, окрыленный хмелем, все усерднее демонстрировал остроту своего языка.
– Допивай, эльфийка, – Демиан с усилием треснул кружкой по столу, демонстративно показывая, что та уже пуста. – Что, неужели ты сдаешься?
Пришлось пересилить себя и допить остатки своего обжигающе острого напитка. Это была уже вторая кружка. Я ударила ей с той же силой, и от этого звука у меня поплыло перед глазами – эль с невероятной скоростью затуманивал разум. Наверняка что-то похожее ощущали и остальные.
– Я в игре, – эти слова сопроводил истерический смех сидевшего возле Гёто барда. Парень хлебал эль быстрее нас всех, и после третей добавки темно-красного варева его красноречие сменилось обрывистым хихиканьем гиены.
– Не надо, – вдруг оживился Закарайя. – Мне кажется, что уже хватит, – полукровка вяло откинулся на спинку стула и, задрав подбородок, смерил меня мутным взглядом осуждения. Несмотря на стойкость, которую он усердно пытался кому-то доказать, хмельная магия эля все равно взяла его под контроль. Да, он был в стельку пьян, как замкнувшийся в себе Гёто и мерзко хихикающий бард, облокотившийся на край стола. Самой адекватной из нас оставалась только магесса Лоурен, усталая и угрюмая, которая медленно отпивала вино из поднесенного к губам бокала.
– Я предлагаю спор, Присцилла, – заявил Амон. Его самообладание начинало потихоньку слабеть, окончания слов становились нечеткими. – Соревнование в выдержке. На твой амулет.
– Амулет? – теперь вместо барда засмеялась я. – Кто ты?
– Что? – мгновенно насторожился мужчина, изогнув бровь.
– Отвечай на вопрос. Кто ты?
– Демиан Амон.
Хитрый взгляд молчаливой магички тут же соскользнул на меня. Ватари недовольно хмыкнул.
– Воин или девка? Может император?
– Император, – задумчиво промолвил тот, заметно расслабившись.
