Культ «трех отроков» был известен на Руси и до монгольского нашествия. Но мотив вавилонского пленения и его скорого окончания для митрополита Киприана, лелеявшего мечту об единой независимой Руси, был особенно актуален. Торжественное крещение трех татарских вельмож (при незримом присутствии четвертого имени Даниил – основателя династии московских князей) могло символизировать скорое окончание «пленения» и возрождение «царства русского». Вторая трактовка возникает при сопоставлении этого события со «Сказанием о Вавилоне-граде», составленным, по-видимому, между 1393 и 1408 годами автором «круга митрополита Киприана». Сюжет сказания строится на доставлении тремя послами (греком, русским и грузином-обяжа-нином) царского венца Навуходоносора византийскому императору Василию. Венец необходим Василию как знамение, символизирующее православный характер его царства. Знамение дается «молитвами» трех «святых отроков» Анании, Азарии и Мисаила, могилы которых находятся в месте обретения двух царских венцов. Исполняет волю Божественного провидения патриарх, возлагая доставленные послами венцы на головы Василия и его супруги.
Мотив богоустановленной власти звучит в сказании предельно ясно, и обряд крещения знатных «выходцев» из Орды, проведенный лично митрополитом и подробно описанный в митрополичьем своде 1408 года, сохранил для нас дату начала замены отчинной легитимности на легитимность богоустановленную. С этого момента православная церковь начинает продвигать идею о том, что власть московских князей над всеми русскими княжествами – от бога.
Киприан в очередной раз показывает себя мастером «религиозной магии». В этот же период Киприан восстанавливает культ митрополита Петра. В «Повести о Петре» Киприан откровенно проводил параллель межу судьбой Петра и своей. Видимо, он верил в свою богоизбранность и заражал этой верой других.
Кровавыми глазами ран заплакала война. Колючий ряд ее зубов улыбкой обнажен.
Тамерлан вошел в историю как выдающийся военачальник и жестокий правитель. Так, в начале своей военной карьеры он был однажды застигнут тысячной армией противника. У самого Тимура в то время было всего 60 воинов. Но он не побоялся вступить со своим маленьким отрядом в бой и победил – после кровопролитного сражения у него осталось лишь десять человек из шестидесяти, а у его противников 50 человек из тысячи, после чего враги Тимура обратились в бегство.
В 1395 году Тамерлану было около шестидесяти лет. Он был человеком среднего роста, но крепкого телосложения. Одна нога у него была еще в молодости повреждена, но хромоту его окружающие почти не замечали. Голос у Тимура был громкий, далеко разносящийся по округе, что немало помогало ему руководить своими воинами в грохоте битвы. До старости он имел, несмотря на постоянные бои и походы, хорошее здоровье. Только зрение его к семидесяти годам стало ухудшаться.
В торжественных случаях Тимур надевал широкий шелковый халат, а на голове носил высокую войлочную шапку с продолговатым рубином на верхушке, осыпанную жемчугом и драгоценными камнями. Бушах он носил большие и дорогие серьги по монгольскому обычаю. Вообще, в мирное время он любил украшения и пышность. Во время же военных походов он всегда служил образцом спартанской простоты.
В характере его удивительно сочетались строгие суфические воззрения на жизнь с порывами дико-воинственного духа и необузданного властолюбия. Последние качества, кажется, в нем преобладали, так как он сам говорил: «только с мечом в руке можно утвердить господство».
За свою жизнь Тамерлан совершил десятки походов и покорил силой своего оружия огромную территорию. Сам Тимур говорил: «При помощи доблестных вождей и моих воинов я сделался властелином 27 государств (далее перечисляются все эти 27 стран. –
В то же время Тимур лестью и подарками привлекал к своему двору ученых. Он вступал в богословские диспуты и по-царски награждал мыслящих не так, как он. Тимур всегда считал самой дорогой частью захваченной в какой-нибудь стране добычи художников и искусных ремесленников. Он даже приказал перевезти на вьючных животных целую библиотеку из Бруссы к себе в Самарканд.
