Дмитрий, глядя на выкрутасы Мишки, хотел было рассмеяться, но отчего-то застеснялся. Оглянувшись назад, он окинул взглядом полтора десятка едущих следом всадников и важно нахмурил брови. Нет. Он смеяться не будет. Бренку можно, он просто отрок, хоть и старше Дмитрия на год. А вот ему, князю, так себя вести неподобно. Однако сердце Дмитрия все же сладко замирало в предчувствии грядущего праздника. Раньше он только однажды видел из окна, как собираются на соколиную охоту. Охотится тогда ездил его отец князь Иван Иванович Красный, а Дмитрия по малолетству решили не брать. А много ли разглядишь из окна? И вот теперь все это – для него! Он целых две недели уговаривал Плещея, а потом Жила обещал ему, что научит, как запускать соколов, и даст ему пару раз пустить красавца Артемия со своей руки.
– Все. То самое место! – Жила осадил коня и оглянулся назад.
– Стоять! Всем стоять! Приехали! – замахал руками Плещей.
Впрочем, вся небольшая кавалькада и без того уже остановилась. Дружинники привычно разъехались в стороны, оцепив место, где остановился князь, широким полукругом, и принялись со скучающим видом осматривать расстилающееся перед ними поросшее камышом болотце. Руки их, однако, привычно лежали на положенных поперек седла луках, со стрелой наготове.
– Видишь, княже, – Федор Жила оглянулся к Дмитрию, хитро, по-стариковски прищурившись, – вот в таких болотцах самая птица и есть. Сей час мы пугнем ее из лука, а как птички-то взмоют, так и запустим соколиков, – и он посмотрел выжидающе в лицо князя.
Дмитрий хотел было сказать что-нибудь солидное в ответ, но во рту у него пересохло от волнения, и князь лишь утвердительно кивнул.
– Ну, с Богом, – Жила, распустив узелок, отвязал лапку Артемия от своей левой руки. Его примеру последовали и другие сокольники, освобождая от пут своих соколов. Потом Федор Жила решительно махнул правой рукой.
Один из сокольников натянул лук и пустил над болотом пронзительно свиристящую татарскую стрелу со свистком. В камышах тут же шумно забили крыльями, и через секунду над зарослями взлетела целая стая серых селезней.
– Ага! – Жила растянул губы в азартной улыбке и снова махнул рукой: – Пускай по одному!
Одна за другой в небо взлетали быстрые, как молния, хищные птицы. Набрав высоту, они кидались из поднебесья вниз, на беспорядочно мечущихся над болотом селезней. Некоторые утки, сбитые соколами, падали прямо в болото, но большей частью, соколам удавалось удержать добычу в своих когтях, и тогда эти хищные красавцы, стремительно пикируя каждый к своему хозяину, бросали у ног его коня окровавленных уток и селезней, а затем садились на подставленную руку.
У Дмитрия перехватило от восторга дыхание.
– Это что, – бубнил где-то сбоку Жила. – Вот сейчас Хроменький по ним вдарит… Хотя и Хроменький тоже… А вот Черкес! Смотри, как Черкес пошел!..
– А когда же Артемия запускать будешь, дяденька?! – полюбопытствовал неуемный Бренок.
– Сейчас, сейчас… Пусть он сперва запах крови почует. Как летает он, ух! Пуще любого прочего… Ну, кажись, самая пора ему развернуться. – И Федор, сняв с головы Артемия колпачок, замахнулся и бросил его в небо.
– Да-а… – только и смог выговорить Дмитрий.
А Бренок, так тот просто открыл от удивления рот. Артемий падал на испуганно мечущихся над болотом.
Свистящие стрелы использовались для устрашения противника, для подачи сигналов и для спугивания дичи птиц, как стрела, цепко подхватывал их и бросал одну за другой всадникам под ноги. А Федор запускал его снова и снова. Десятилетний князь смотрел на Артемия и, кажется, сам летал вместе с ним, снова и снова с яростью обрушиваясь на бестолковых селезней.
А потом Жила дал ему самому запустить Артемия. Один раз. Больше не разрешил. Сказал, что почему-то нельзя сразу…
Они уже ехали обратно, когда в голову Дмитрию пришла правильная, как он сам сразу оценил ее – княжеская – мысль.
– Какой хороший подарок сделал мне царь… Навруз. Я и не знал, что сокол – это так… Так лепо. Надо мне в ответ тоже какой-нибудь подарок царю сделать.
Услышавший это Плещей как-то странно, нехорошо хмыкнул. А Бренок посмотрел на Дмитрия удивленно.
– Ты что же, не ведаешь еще?..
– Чего не ведаю?
– Ну, про царя Навруза…
– А что я про него должен знать? – пожал плечами Дмитрий. – Хороший такой дядька. Только что татарин. Ну, так у них там, в столице, все татаре…
– Помер он, твой Навруз. Некого благодарить… Ты че, и вправду не слыхал еще?
– Нет, – Дмитрий удивленно уставился на Бренка. – А ты-то откуда?
