— Хм… ну скорее всего, мы поспешим разойтись, поскольку героев-камикадзе нет ни у нас, ни у них, а психическая схватка такой силы мало того, что у несёт множество жизней с обеих сторон, так ещё и может спровоцировать разрушительный шторм в Эмпирее. Ни среди нас, ни среди них нет солдат — мы технари, они гуманитарии, нам нечего делить. Но если предположить, что нам зачем-то позарез понадобилось уничтожить друг друга…
Змей задумался, обвив хвостом подбородок.
— Каждый из нас поодиночке гораздо сильнее любого из них, но их гораздо больше. Боевого опыта нет ни у нас, ни у них… Полагаю, мы бы всё же смогли прорваться к Икс-кристаллам и разрушить их. Но проверять никто не будет, это полная глупость.
Биатис не ошибся. Ричард, безусловно, был плохим верующим. Но у него под рукой (ну как под рукой, в нескольких тысячах световых лет) было свыше миллиона хороших верующих. Очень хороших. Лично видевших Святейшую не так давно по их субъективному времени. И страстно желавших её возвращения.
Раздать им молитвенники — и они Гидру призовут за полчаса даже против желания последней.
Проблема в том, что тексты чужих молитв по меркам Ковенанта — страшная ересь. Они признавали только один священный язык — язык Предтеч (точнее, жуткий суржик, созданный ими на основе криво расшифрованных глифов Предтеч, но попробуй им это объясни). А если осуществить перевод этих текстов на язык Ковенанта… во-первых, не факт, что сработает, а во-вторых, там в тексте слишком многое противоречит религиозной доктрине Ковенанта.
Вариант «просто раздать тексты и заставить их механически повторить» не сработает. Такова особенность всех религиозных ритуалов, связанных с Эмпиреем — культист должен чётко понимать, что он делает и зачем.
А как написать текст своей молитвы, чтобы он одновременно соответствовал доктринам Ковенанта и имел необходимое отражение в Эмпирее — Ричард понятия не имел. Там ведь не только слова — важны также последовательность действий и изображения, которые видит культист… положим, пентаграммы он заменит голограммами, но как объяснить здравомыслящим унггой, зачем нужно прыгать и кричать в определённых местах?
Рой или мгалекголо без раздумий выполнят любой приказ, но как раз их зов Змеи и не достигнет — они преданы не ей, а лично Ричарду, к тому же мыслят слишком специфическим образом.
— Летим на Венеру, — решил Ричард. — Нужно узнать особенности культа у его живых носителей.
— Только хурагок не забирайте, — попросил Биатис. — Для полёта на соседнюю планету вам вполне хватит и тех, что остались на корабле, а мне не хотелось бы прерывать строительство.
— Не проблема, — кивнул землянин. — Мы быстро вернёмся, не успеешь и соскучиться.
Они действительно вернулись быстро… по меркам Дхувиан, но не других цивилизаций.
Венерианский океан представлял собой уникальное геофизическое образование, аналогов которому Ричард не мог вспомнить ни на одной из планет, посещённых или изученных Ковенантом. Более того, даже Кортана сказала, что такого в её базе данных не встречалось.
Представьте себе густой красный газ, обладающий плотностью воды. Представили? Легко, достаточно посетить Юпитер, чтобы с таким познакомиться. Правда, атмосфера Юпитера достигает такой плотности при давлениях и температурах, при которых течёт металл.
Теперь представьте себе газ, обладающий плотностью воды при давлении и температуре, допустимых для человека. Уже сложнее? Да, хотя физики и химики сойдут с ума, но в принципе такое представить себе можно. Самый тяжёлый из известных газов, гексафторид вольфрама, в тринадцать раз тяжелее воздуха, но всё ещё в семьдесят легче, чем нам нужно.
Но скажите, что этот газ при такой плотности ещё и пригоден для дыхания человека… Всё. Приплыли. Или прилетели, если угодно.
Биологи, химики и физики дружно делают себе харакири. Такое не-воз-мо-жно, будут повторять они до последнего вздоха, тыкая вас носом в фазовые диаграммы. И будут, чёрт возьми, совершенно правы.
Дело в том, что это, строго говоря, не газ, а сверхкритический флюид. При температуре в тридцать градусов Цельсия и при давлении в пятьдесят атмосфер (обычные условия в некоторых местах Венеры этой эпохи) такое состояние было стабильным. И примесь кислорода в нём была достаточно велика, чтобы её могли извлечь хоть лёгкие, хоть жабры. Вот то, что оно не разъедало человека заживо — действительно удивительное качество. Большинство сверхкритических флюидов — мощные растворители.
Человек, перемещённый в такую среду напрямую с Земли или тем более с Марса, задохнулся бы почти мгновенно. Но пройдя пару месяцев акклиматизации в венерианской атмосфере, этим кошмаром вполне можно было дышать. В конце концов, он не намного хуже здешнего воздуха.
