Зазвонил мобильный, Пасечник ответил. Звонил его приятель по работе в «Фармкоре», юрист Лозовский, который сейчас находился в Бостоне, в Америке, на подписании какого-то «контракта века». От Лозовского Пасечник узнал, что в Америке «тоже началось». Вирус добрался и туда, и там бардака на улицах еще больше. Несмотря на изобилие фильмов ужасов, в такое происходящее американцы верили еще меньше русских. В общем, тоже катились под откос.
Пасечник не удивился, потому что привык доверять прогнозам Домбровского и своей интуиции, помноженной на огромный опыт борьбы за общественный порядок. И его опыт подсказывал, что для борьбы с таким противником, как «материал», государства «не заточены». Не смогут они бороться.
Вскоре с Пасечником связался Салеев и передал распоряжение Бурко независимо от исхода операции к шестнадцати ноль-ноль переместиться на базу, расположенную в усадьбе хозяина, а здание института взорвать. Пасечник возражать не стал, он и сам полагал, что сидеть здесь больше незачем. Он избрал базой НИИ лишь потому, что его следовало заминировать, и потому, что отсюда было легче рассылать в нужные места оперативников.
Кстати, одна из групп оперативников уже исчезла со связи, и Александр Васильевич понял, что люди просто решили заняться своей судьбой. Перспектива получить становящиеся ненужными прямо на глазах деньги и упустить время их прельщала все меньше и меньше. Также они понимали, что покарать их за такое решение уже невозможно. Вторая группа еще оставалась на связи, но надежд на удачный исход операции было немного.
Его «преторианцы», Вася и Дима, отправив семьи, вернулись обратно и теперь не отходили ни на шаг. Переодевшись в форму и вооружившись автоматами вкупе с документами, они одним своим видом могли отпугнуть от шефа кого угодно. Они тоже понимали, что происходит в мире, и понимали, что лишь благодаря тому, что их выбрали для работы в этом месте, их семьи получили места в «Ковчеге» и максимум, что им грозит теперь – это бытовые неудобства.
Утро наступило часов в десять, причем проснулся он сам. Похмелье было легкое, не напряжное, и чувствовал Валера себя отдохнувшим. На работу и прочие обязанности решил плюнуть еще с вечера. Посмотрел только на экран мобильного, у которого на ночь отрубил звук, и с удивлением обнаружил, что ему никто не звонил. Вот так, а он себя фигурой полагал. Ну это шутка, потому как Валера, в силу присущего ему трезвого взгляда на вещи, точно знал, насколько окружающий мир в нем нуждается.
– Ладно, чё делать будем? – спросил он сам себя, потянувшись.
Планы на сегодняшний день у него были простые. Для начала он просто хотел понять, что именно происходит. Телевизор так и не сказал ему ничего, сколько он в него ни таращился с рюмкой в руке, да и Интернет сказал немногим больше. Информации во Всемирной паутине хватало, да больно уж она была противоречива, бестолкова и непонятна. Несколько видео, сделанные все больше мобильниками, особой ясности не внесли, хоть и подтвердили основное: кто-то на кого-то бросается. И часто. И все сайты в один голос подтверждали – в Москве, и не только в Москве, стреляют. А это и было основным.
Пошарив рукой на тумбочке, Валера нащупал «лентяйку» от телевизора, висящего на стене с наклоном, и быстро пробежался по каналам. Но ничего полезного не нашел.
Умывшись и долго протоптавшись под контрастным душем, он решил позволить себе сегодня не бриться. Просто так, «потому что можно». Ощущение, что сегодня «можно все», а если и не все, то очень и очень многое из того, чего раньше было нельзя, возникло у него, как только он проснулся. И известия, приходящие «из внешнего мира» в его мир внутренний, совершенно не пугали – скорее интриговали. Словно всколыхнулось все авантюрное и жадное до событий в его душе, до того задавленное всем строем окружающего мира, который теперь зашатался.
– По городу проедусь, – сказал Валера сам себе.
Кроме небритья позволил он себе еще одну вольность – выбраться из дома в спортивном костюме, накинув сверху горнолыжную куртку. С тех пор как его статус сменился с «просто Валеры» на «зятя Братского», он себе такого не позволял – вроде как несолидно. А сейчас вот решил на солидность плюнуть.
Стрелка указателя уровня топлива болталась в районе четверти бака, и он сначала решил сгонять на заправку. И там заметил первые на сегодня признаки надвигающихся проблем – хоть машин было и немного, зато люди заливали бензин в канистры. А когда он видел такое в последний раз, Валера уже и не помнил. В девяностых разве что.
– Делаем выводы, – пробормотал он, поджав губы.
Он пошел к будке платить, где и был поражен еще двумя новыми чертами непонятного грядущего: бензин подорожал раза в три, наверное, а в будке кроме тетки-заправщицы сидели два мужика с самозарядными «Сайгами».
– Мужики, это вы для убедительности? – усмехнулся Валера, показав пальцем на ружья. – Если кто платить не захочет?
