Голос мой эхом пронесся по подъезду, но никакого отклика не встретил. Я прислушался. Нет, ничего. Странно вообще-то. Все умерли или все уехали? Так не бывает. Наверное. А может, и бывает, мне-то откуда знать?
– Давай откликнись, кто живой! – крикнул я, забегая на пролет выше. – И кто неживой, тоже выходи, покончим с этим делом сразу!
Правильно я придумал, пусть сами ко мне идут, нечего искать всякую тварь по этим закоулкам. Послышался топот, ко мне взбежал Сергеич. Замер, водя стволом из стороны в сторону, но шаги продолжали доноситься. Шаркающие такие, как раз в том стиле, какой я в последние дни особенно не люблю. Они всегда нехорошее предвещают.
– Сверху или снизу? – вдруг спросил Сергеич.
– Чего? – не понял я.
– Мертвяк, спрашиваю, откуда вылезет, оттуда… – он кивнул на верхнюю площадку, – или снизу?
– Снизу вроде, – сказал я в ответ, прислушавшись.
Что-то глухо ударилось в приоткрытую дверь, затем мертвячья рука ухватилась за нее, открывая. Тетка толстая, в халате и бигудях, сильно потраченная зубами. Из-за тучности и так еле ходила, наверное, а в мертвецком виде вообще еле ноги переставляет. Справа гулко треснул выстрел из автомата, хлыстом ударило по ушам, а бродячий труп упал навзничь. Все?
– Все? – спросил Сергеич.
– Откуда я знаю? – морщась от боли в ушах, ответил я. – Подождем. Пусть сами к нам топают.
Второй притопал вскоре из той же самой квартиры – замухрыжистый лысоватый мужичок с многочисленными укусами. Убил его тоже Сергеич, когда тот пытался перебраться через тушу лежащей в коридоре тетки. Мы постояли еще минут пять, настороженно ожидая появления новых тварей, но никто уже не пришел. Зато дождались запроса по радио от Лехи: «Ну чего там копаетесь?» Действительно, мы сюда по делу пришли, не в подъезде потоптаться.
Пошли выше, аккуратно, продолжая с опаской оглядываться на приоткрытые двери, но оттуда уже никто не появлялся. Третий этаж – все двери заперты. На площадке между третьим и четвертым лежит труп с проломленной головой. Скорее даже прорубленной – топором навернули. Интересно, а почему тетка с мужиком из квартиры снизу сюда пожевать не наведались? Есть чем там перекусить? Ладно, нам выше надо.
Переступили через мертвяка, а мне подумалось, что надо бы еще и хозяйственными резиновыми перчатками обзавестись. Придется так какого жмурика двигать, а в наших «без пальцев» к ним и прикасаться противно, да и опасно.
На площадке, где квартира Палыча, было тихо. Запах тоже ни на что не указывал – мертвечиной смердело по всему подъезду. Настороженно оглядываясь, я нажал на кнопку звонка, откликнувшегося допотопным металлическим звуком, как школьные в моем детстве звенели. Послышались шаркающие шаги, которые заставили меня привычно насторожиться, хоть я и понимал, что пришли мы к живому человеку, который, собственно говоря, нам дверь в подъезд открыл. Но это уже рефлекс. Нервным стал.
Щелкнул замок на стальной двери, она распахнулась. Палыч был среднего роста сутуловатым мужиком лет пятидесяти, бледным, с мешками под глазами, как от долгого недосыпа, одетый в заношенный спортивный костюм. Он посмотрел на нас и, ничего не сказав, молча направился в квартиру, бросив дверь открытой. Я расценил это как приглашение заходить и направился следом. Сергеич последовал за мной, захлопнув тяжелую дверь и задвинув гулкий засов.
Хозяин квартиры молча прошел в старомодно и небогато обставленную гостиную, какую было принято раньше именовать «залой», и, отодвинув стул, молча уселся за длинный стол, накрытый белой скатертью. Я бросил взгляд искоса на Сергеича и заметил, что он насторожился. И было с чего – в квартире были настежь открыты окна, но запах мертвечины стоял такой, что заставлял заподозрить нехорошее. Причем запах «живой» мертвечины, я уже научился их различать, с примесью какой-то химии ацетонной.
– Здравствуйте, – сказал я, и в полной тишине, царившей в квартире, мои слова прозвучали как из другого мира.
Палыч лишь кивнул в ответ, затем спросил:
– Степаныч где?
– За рулем, по району ездит, – ответил я. – Когда вы готовы будете, они к подъезду подкатят. А вы еще не собирались?
Я не видел ни собранных сумок, ни следов сборов, да и сам хозяин не был одет для выхода из дома – треники и тапочки к уличной одежде отнести сложно.
– Ружье принесли? – спросил он.
Сергеич молча снял с плеча чехол с оружием, выложил его на стол перед хозяином квартиры, раскрыл.
– «Ижак»-вертикалка и пистолет, – сказал Сергеич. – Две сотни патронов к ружью и сотня к пистолету. Умеете пользоваться?
– Разберусь, – все тем же безжизненно-глухим голосом сказал Палыч, отодвинув ружье и протягивая руку к ПМ.
Действительно, он достаточно сноровисто, хоть и медленно, проверил магазин, дослал патрон. Поднялся, вздохнув и тяжело опираясь рукой на стол. Я заметил, как Сергеич еще больше насторожился, да и у меня правая рука снова переместилась на рукоятку автомата, висящего наискось на груди. Что-то не так здесь было, что-то не так…
