– Ерунда, не бери в голову, тут свечи поменять надо, как раз собирались.
Сказал и быстро выгнал машину на улицу. Снова в гараж заглянул Сергеич, присел в проеме ворот с автоматом на изготовку.
– Сереж! – вдруг послышался голос Татьяны в наушнике. – Сюда быстрее!
Это слышали все. Поэтому я только Лехе крикнул: «Повнимательней здесь!» – и выбежал на улицу.
В машинах уже никто не сидел, движки у «крузака» с «Патрулем» были заглушены. Шмель с отцом и Татьяна стояли возле машин, глядя на двухэтажное конторское здание из желтого кирпича, вытянувшееся напротив.
– Что случилось? – спросил я, подбежав.
– Там что-то мелькало, – сказала она, указав на окна второго этажа.
Я присмотрелся, но пока в стеклах только отражалось тусклое свинцовое небо, типичное для грязного московского марта. Однако отмахиваться не стал, разумеется зная, что тут что угодно может быть. Достал бинокль из подсумка, навел на окна и опять ничего не увидел.
– Кто и что видел? – спросил я.
– Что-то двигалось очень быстро, словно как прыжками, – ответил Шмель.
Вид у него был настороженный, свой «укорот» он держал на изготовку, и даже на верхней губе испарина выступила – для Шмеля верный знак волнения.
– Верно, скакало там что-то, – подтвердил Степаныч, тоже заметно напуганный.
– Блин… – выругался я. – Если прыжками, на морфа похоже. Тот, которого я видел, прыгун хоть куда был.
– Что делать будем? – послышался в наушнике голос Лехи, слышавшего весь наш диалог.
– Торопиться будем, – сказал я. – Еще одну «буханку» выгоняем и второго «Садка» и сваливаем. Получится – еще приедем, не получится – и черт с ним, есть что на обмен предложить. Ладно, я к тебе. Следите за окнами!
Последняя фраза адресовалась уже к Шмелям и Татьяне, а я побежал обратно в боксы, где Палыч тем временем заводил следующую «буханку». Я подбежал к нему, спросил через окно:
– А с горючкой у машин что?
– Горючка есть, – ответил он. – И шланг с помпой есть, сможем с остальных слить, если не хватает.
– Понял, – кивнул я. – Но торопиться надо, тут совсем плохая тварь могла завестись, а то и не одна. Сожрать могут.
– А вы смотрите, чтобы не сожрали, – отрезал он. – На кой ляд иначе вы тут нужны со всеми своими стволами?
Я подумал секунду, затем кивнул. Черт с ним, продержимся, а если там и вправду морф, и совсем плохой, то в кунгах спрятаться можем и из окон палить по нему. Кстати, на будущее эту идею вообще забывать не стоит. Или вот люки в крыше «буханок» – тоже идея…
– Леха, ждать некогда, пошли боксы до конца посмотрим, – сказал я. – Если тут пусто, так лучше с улицы место прикроем.
– Давай, – кивнул он.
Сергеич примкнул к нам, и мы медленно пошли между машин, заглядывая в ямы, в кузова, в кабины, за верстаки и вообще куда можно. Одна яма, вторая… запах машинного масла, резины и мертвечины. И источник запаха пока не нашли. Откуда так прет? Опа, а это что?
Большой участок бетонного пола был залит запекшейся кровью. Так залит, словно здесь ее ведро вылили, да еще с какими-то комьями и сгустками, очень напоминающими мозги. А если ведро не выливали, то что такое могли сделать с тем, от кого столько пролилось? Пополам разорвать?
– Фига себе, – прошептал Леха, видимо, пришедший к подобной же мысли. – Кого это так?
– Плевать кого, – сказал из-за спины Сергеич. – Главное – кто? Изнутри кто-то взорвался?
Я снова пошел вперед, луч фонаря метался из стороны в сторону. Запах становился все сильнее и сильнее, я явно приближался к его источнику.
– Ну что там у вас? – крикнул сзади снова зашедший в боксы Палыч.
– Пока ничего! – ответил ему Леха. – Можно следующие ворота открывать.
– Ладно, – ответил он и вышел на улицу.
И в этот момент я услышал явный шум шагов на крыше. Прямо над головой. Частых шагов кого-то тяжелого. И сделал то, что следовало, – заорал: «Тревога! Опасность сверху, все, на хрен, от стен!» И бросился назад, к открытым воротам, в которые только что вышел Палыч. К счастью, он услышал мой крик и замер с поднятой ногой, так и не сделав следующего шага.
Понимая, что объяснять что-то поздно, я схватил его за воротник куртки и что было сил рванул назад, затаскивая обратно в бокс, заорав при этом: «Назад, я сказал!» Рывок оказался таким сильным, что воротник остался у меня в руке, а сам Палыч, взмахнув руками и описав вокруг меня короткую дугу, неловко свалился в смотровую яму, громко при этом выматерившись.
С улицы прогрохотали две автоматные очереди, бабахнул дробовик, послышалась матерщина Степаныча. Леха с Сергеичем бросились в нашу сторону, а я что было сил рванулся от ворот вглубь гаража, и сделал это вовремя – прямо перед тем местом, где я только что стоял, на грязный асфальт приземлилась невероятная тварь, какая-то… смесь обезьяны не пойми с чем, прижавшаяся к земле почти самым брюхом, выгнувшая назад суставы конечностей. Вытянутая и по-жабьи растянутая голова с зубастой пастью двигалась из стороны в сторону на гибкой шее. И при этом на твари были какие-то остатки одежды, доказывающие, что это еще недавно было человеком.
