Мужики оказались разговорчивыми, предложили по «полтинничку», а мы решили не отказываться.
– Ну если только по «полтинничку»… – сказал Леха, заходя в калитку. Я вошел следом. Мы стянули свои шэпээски, не годится за стол в шапке, оружие положили на колени.
Один из мужиков сбегал в дом, принес еще две стопки. Разлили, чокнулись с тостом «За знакомство», выпили. Водка холодная, видать, только что достали вторую бутылку из морозилки. Я прямо пальцами, поскольку вилок на столе не было, подцепил с тарелки кусок ветчины, закинул в пасть и следом отправил кружок соленого огурчика. Водка проскочила в желудок легко, оставив лишь ощущение тепла.
Мужики были словоохотливы, особенно старший из них, красномордый, лет около сорока. Рассказали, что из Москвы только младший, Виктор, который работает в автосервисе. Он живет на параллельной линии, в ста метрах отсюда. Здесь с женой и дочкой десяти лет, которые остались в своем доме. Мужик постарше, по имени Петр, из Солнечногорска, работает на заводе медицинского стекла кем-то вроде главного технолога. У него детей двое и жена имеется. Все сейчас в гостях у Викторовой жены. А мужья уединились здесь, чтобы принять на грудь.
– Тут тишина щас, – сказал Петр, когда мы его спросили о том, что делается вокруг. – Вчера стрельба была, мы перетрухали. Там какие-то живут в дальней стороне, на восемнадцатой. И сегодня стреляли, но похоже, что так, спьяну, что ли. Их там целая кодла. Мы туда не суемся, и они к нам не лезут. А вообще тихо. Люди вроде подъезжают сюда помаленьку, но немного. Еще по песярику?
– Давай, чего уж там.
Бутылка снова обежала круг над стопками. Снова подняли, чокнулись, опрокинули. И снова пошла легко и хорошо.
– Тишина тишиной, но оружие-то хоть есть у вас? Видели, как в городе людей жрут?
После вопроса об оружии мужики напряглись. Я сразу просек почему – боятся, что мы отбирать пришли. Пришлось сказать, что отбирать никто не намерен, просто по нынешним временам без оружия и не выживешь. Петр сказал, что у него есть «ижак», горизонталка шестнадцатого калибра и сколько-то там патронов с крупной дробью. У Витьки не было ничего.
– Петровича знаете, сторожа? – спросил я.
– Знаем, конечно, – ответили оба почти что хором.
– Петровича убили вчера. Когда стрельба была. В поселок залетные бандюки заскочили, его из дома вытащили, водить их и показывать, где что. И завалили, когда он что-то не так сказал.
– Ох, ёпть… – охнул Петр. – И что? Где они? И что за стрельба?
– Они как раз на восемнадцатой линии нарвались. Постреляли их там, к едрене матери. Но я к чему все это… У Петровича в доме осталась «тулка» двенадцатого калибра и патронов к ней больше полусотни. Я точно знаю, сам патроны ему отдал. Получается, что она вроде как бесхозная уже.
– Я схожу? – мгновенно подкинулся Витька, решив ковать железо, не отходя от кассы.
– Возьми что-нибудь, чтобы дверь открыть, – сказал Леха. – Может, там и заперто, мы не проверяли. А ружье на виду должно лежать, как я думаю, Петрович его с собой носил, пока живой был.
– А не шутите? А то полезу, а Петрович из этой самой «тулки» по мне. Вы-то откуда знаете?
– А мы и есть эти самые, с восемнадцатой линии, – сказал я. – У наших на глазах Петровича привалили, никто и охнуть не успел.
– А бандюков…
– Всех, – ответил я. – Их в болото, что в конце главной аллеи, свалили. Петровича по-человечески закопали, похоронили, в общем.
– Ты скажи… Три дня назад кто бы такое подумал? Наехали, постреляли, человека убили. Тут бы уже ментов было… А теперь никому и дела нет. Хана всему уже, – сказал Петр.
Грех не согласиться.
Витька убежал, прихватив из багажника машины монтировку, а Петр остался с нами.
– Серьезные у вас стволы, – сказал он.
– Да стволы как стволы, – пожал я плечами. – Обычные акаэмы, просто с приблудами. Ничего крутого.
– Да ну, оптика у вас там и все такое! Как в кино.
На это я даже отвечать не стал, просто снова пожал плечами.
– Класс, прям «зеленые береты», – продолжал куда-то клонить собеседник. – Кстати, а кто вам все это выдал-то?
– Никто. Что выменяли, что с мертвых бандюков взяли, что в Москве с мародеров, – почти честно ответил я. – Так, с бору по сосенке. А что вояки на заправке, кстати, выдали.
– А форма?
– Из магазина. Это все продается ведь, иди да покупай.
– Куда сейчас пойдешь? Нам бы на бедность подкинули чего.
– На бедность… – задумчиво сказал я.
– Ну – кивнул мужик. – У нас дети, семьи.
– Петь, значит, так, чтобы потом непоняток не было, – заговорил я максимально отчетливо. – Я вам подкинул наводку на ствол, что от Петровича остался. Это – в подарок. На этом халява закончилась. Ты по ящику слышал, что военные на заправках по Ленинградке на халяву людям карабины раздавали? Слышал? У тебя телик включен, я же слышу.
– Ну…
– Салазки гну. Они, может, и сейчас раздают. Ты ездил?
– Да, блин, туда ехать… – махнул рукой Петя. – И кто так раздавать-то будет? Начнут нервы мотать, предъяви, мол, то, предъяви это…
– А ты ездил? Спрашивал? Или предполагаешь? Или у меня вот спросил, как я свой получал?
– А как у нас еще может быть? Кто так раздавать будет?
