И я рассказал все, со всеми деталями. Обо всем, как начиналось, чего хотели добиться, как обнаружился этот жуткий эффект воскрешения мертвых, как… тут я Ксению выдавать не стал, сказал, что «зеленые» устроили взрыв. Как началось все в институте. Как ответственный за безопасность начал стрелять сотрудников. Как звонил везде, куда мог, умирающий Дегтярев, а потом застрелился. Как я вывез его семью. Сказал заодно, что семья не знает о смерти отца, и попросил эту информацию считать секретной. Как приезжали к нам, чтобы убить. И чем все закончилось.
А затем рассказал, что я должен сделать с полученными контейнерами и куда с ними добраться. Для чего это все нужно.
Вопросов тоже было много. Главным был один: «Где эти суки сейчас?» С сожалением ответил, что мне это неизвестно. Черт его знает, где они. «Первое Лицо» небось на Багамах где-то заныкалось, личный самолет у него имелся, я точно знаю, «Гольфстрим» стоимостью в двадцать миллионов долларов. Спросили, для чего я передаю эту информацию сюда и для чего передаю одно из «хранилищ»? Я ответил честно, что – на хранение, но если от меня не будет вестей в течение года, в той или иной форме, то пусть снова кто-то едет в Горький-16 и везет эту коробку.
– Все, Сергей? – поднял глаза от блокнота Лаптев.
– Все, – кивнул я. – Запас полезной информации исчерпан.
Лаптев тоже кивнул, затем сказал:
– Пантелеев, тогда вы и займитесь ребятами. И обеспечить безопасность контейнеру. И дискам. Примите народ сюда, на то время, что им понадобится, жить не учите, а помогите материально, если им нужно будет. В пределах разумного, разумеется.
– Есть! – сказал Пантелеев, а затем позвал меня: – Пошли.
Пантелеев вывел нас из класса и отвел еще на этаж выше, где было совсем пусто. Мы вошли еще в один класс, пустой и гулкий, где он заговорил:
– Теперь ты на мои вопросы ответь. Вопрос первый-на: ты где скрываешься?
– Километров пятнадцать отсюда, на даче. Глухомань, почти ни души. – Я ткнул пальцем приблизительно в направлении дачи.
– И сколько ты намерен там сидеть?
– Не знаю, – пожал я плечами. – Примерно неделю, по моим расчетам. Может быть, больше. Затем поедем.
– Хорошо, – кивнул подполковник. – Вопрос второй: а если мы тебе предложим на эту неделю перебраться к нам? Здесь безопасно, не надо за людей бояться. Наши семьи тоже здесь, мы несколько корпусов под жилье обустраиваем-на. Ну а вас в гостиницу устроим.
– У нас ведь даже дети.
Он посмотрел на меня, как на слабоумного.
– Ага. А мы все тут бездетные-на, конечно, как один. По бесплодию и мужской слабости-на. Знаешь, сколько здесь детей? Детский сад организовываем уже. Не видел, что ли? Им же веселей будет. И главное – эту неделю ты тратишь наши ресурсы, а не свои. Разве тебе плохо?
– Это неплохо. Даже очень хорошо.
Я уже не задумывался. Освободить «фишку» от нарядов и потренировать личный состав на стрельбищах здесь и еще для кантемировцев с заправки поохотиться. Потом, пожрать не из сухпаев, а из столовки, она здесь очень приличная. Рембаза, подготовка машин, патроны, может, еще чего получить удастся. Плюс генерал велел помогать материально. А мы не откажемся. Пусть помогают. Мы любим, когда нам так вот… материально.
– Тарищплковник, мы переезжаем, – объявил я. – Но есть пара моментов. Первое – мы помогаем сейчас воякам, которые по Ленинградке заправки охраняют. Неудобно обманывать, они нам кое-чего взамен дают, со склада везут, а мы продинамим.
– Не надо динамить, занимайтесь по плану, – даже удивился он. – Я же просто защиту вам предложил и помощь, а не в строй ставлю.
– А как у вас с личным составом?
– В смысле?
– Есть два мужика у меня на примете, толковых – лучше некуда, одному под сорок, другому… столько же, наверное. Мастеровые, плотники, слесаря, автослесаря, что угодно. У обоих по ребенку, у одного жена повар из кафе, у другого – учительница младших классов. Хотели бы пристроиться к безопасному месту, готовы служить, работать и все такое, в общем, быть полезными членами общества, так сказать.
– Не вопрос, – ответил он. – Мы таких сами ищем и предпочитаем семейных или, по крайней мере, с девушками.
– Почему?
– Потому, что нам «ячейки общества» нужны, – словно удивляясь непонятливости, ответил Пантелеев. – А вот проблемы с ревностью и дефицитом женского пола – не очень. Мы тут, чувствую, скоро как на острове будем. Если женщин будет мало, так я уже подумываю послать за одинокими дамами спасательные команды в город, не знаю, правда, как их специально искать. Если у нас будет здесь много всех – и мужчин, и женщин, и детей, то мы как укрепленный город, считай. А если только вояки, то одуревший без баб отдаленный гарнизон. А если люди мастеровые и полезные, ты мы их с распростертыми, так сказать, объятиями.
– Завтра к вечеру будем, – пообещал я.
