Вот только валькирия резко осеклась и вновь застыла. Ведь только сейчас до неё дошла одна главная истина. Всё то время пока она беседовала с госпожой, затуманенный взор Ранкара периодически обращался только на неё…
Назад я возвращался более уверенным шагом. Жажда Крови хоть и не исчезла полностью, но накал эмоций стал заметно меньше. Скорее всего, сработало как пожирание, так и выплеск. Теперь хоть удавалось сносно контролировать себя. И слово «сносно» являлось ключевым во всем возникшем дерьме.
Ко всему прочему отчего-то слабо пульсировал протест. Он словно предупреждал о чем-то. Правда, взгляд то и дело против моей воли смещался в сторону Фьётры. Не знаю почему, но над всем пьедесталом в этот момент зависла или же возросла безграничная сила.
Впрочем, если взять в учёт количество служителей оберегов и то, что несколько секунд назад я изувечил голубокровного, то кто-то из них действительно сейчас разозлился и едва сдерживает себя, чтобы не прикончить зарвавшегося аххеса.
Однако бросив в последний раз взгляд на слегка бледную Фьётру, которая о чем-то беседовала с Ингрид, я неторопливо продолжил путь обратно.
— Как же мне всё надоело, — истощенно пробормотал я, пропуская мимо троицу целительниц, которые завидев меня, отшатнулись прочь и на всех парах устремились помогать великану. — А еще я жутко устал.
Причина же усталости крылась не в физическом плане, а как бы смешно это ни звучало, в моральном.
Как-либо парировать прозвучавший факт спате было нечем и до ушей донесся лишь горький вздох.
Костёр, значит, и пламя.
В чертог участника пришлось возвращаться рывком и судя по напряженным и выжидающим взглядам парней и проводника те что-то желали услышать.
— Я в норме. Всё в порядке. Убивать никого не собираюсь, — махнул им слабо рукой, присаживаясь в первое попавшееся кресло. — Спасибо, что вошли в положение.
— Чтоб меня чумные сильфы драли! — выдохнул облегченно Рамас, приземляя свой зад в кресло по соседству. — Я уж думал не переживу. Ты здорово всех напугал.
— И часто у вас такое бывает, юный лорд? — осведомился со всей серьёзностью Глиан. Впервые на моей памяти тот не улыбался и не пытался перевести всё в шутку. — Почему меня об этом никто не уведомил?
— Не бери в голову, Натан, — выдохнул устало я. — С этим всё равно ничего не поделаешь. Если хочешь, то донеси обо всём Имании. Она так или иначе в курсе.
— Жестокая, но славная победа, — усмехнулся воодушевляюще падший, мягко хлопнув меня по плечу и тем самым отвлекая внимание на себя. — Возможно, такова твоя судьба.
Чего? Судьба? Да в гробу я всё это видал!
— О чем ты? — не понял его я.
— После такого боя публика до сих пор не оклемалась, — спокойно ответил Тэйн. — А если не пришли в себя они, то это уже что-то значит. Они не понимают, как к тебе теперь относиться. Ранее ты для них был врагом, но теперь стал кем-то большим. Ты поверг высокородную знать.
— Уважаемый Тэйн прав, чтимый Ранкар, — кивнул утвердительно Алейф, а затем на его губах образовалась загадочная ухмылка. — Именно об этом я и говорил вам. Ранее вас ненавидели, презирали и желали смерти. Теперь вас ненавидят и презирают еще больше, но после данного поединка ко всем этим пунктам прибавилось… уважение.
От такого умозаключения хотелось рассмеяться, но единственное, что удалось сделать это слегка обнажить зубы в подобии улыбки.
