Всё случилось быстро. Возможно, чересчур быстро. Только сейчас я осознал каким грозным оружием стала Эссенциальная Жажда. И если подобное слияние резервов можно провернуть с каждым источником, то их сила попросту выйдет за грань. Черно-алая пелена области затянула большую часть тоннеля и напрочь перекрыла обзор нападающим. Крылья материализовались как нельзя вовремя. Они не только укрепили мою защиту, но и сработали на манер резака, а всего-навсего хватило три круговых движения. Мастиры, что находились ко мне ближе остальных превратились в кровавые ошметки. Кто-то лишился сразу головы, кто рук, а кого-то просто разрубило на несколько частей. Экзекуция сильнее усугубила положение моих врагов. Ожившие кроваво-черные лозы опутывали противников будто змеи и не щадя никого с мерзким хрустом вонзались в плоть, дробили кости и выпивали их досуха. Пожирание запредельными темпами поглощало энергию убийц.
Кровь, плоть, останки и черный пепел обагрили мостовую, а весь мир тотчас приобрел багровые очертания и в то же самое время в сознании раздался знакомый потусторонний шепот. Он будто бы подбадривал. Впервые шепот не давил на разум, а помогал.
Именно в этот момент я осознал, что могу прекрасно контролировать себя на вторичном уровне Жажды Неистовства. И только сейчас с ужасом понял, что всё это время шепот принадлежал… мне. Он был мной. С самого начала. Он имел оттенки моего голоса. Моего тембра. Частицу меня самого. Частицу моего разума. И только теперь стало понятно, что Неистовство было напрямую связано с одним из источников. Та сила, что принадлежала мне в этот самый момент являлась только половиной от общего целого. Вторая половина до сих пор погребена под печатями и цепями. И я с трепетом представил, что могло бы стать со мной, если бы изначально я обладал не половинной, а всей мощью. Я бы запросто превратился в нескончаемую квинтэссенция ярости, злобы и гнева. В безумную и напрочь свихнувшуюся квинтэссенцию убийства. Квинтэссенцию смерти и погибели.
Каким-то чудом Жажда Неистовства до сих пор находилась в шатком балансе. Каким-то чудом я мог себя контролировать даже сейчас. А иного в этот момент мне и не нужно было. Я рванул в гущу ослепленных врагов, не щадя ни себя, ни их. Окровавленные гаммы пели и плясали. С каждой секундой они отнимали всё больше жизней. Магия же продолжала своё противостояние с еще большей сокрушительной мощью.
Улица между двумя разрушающимися домами превратилась в настоящее поле боя.
Противники продолжали напирать как саранча. Причем самые рьяные попытались атаковать не только меня, но и Илая, но их попытки приходилось пресекать на корню бросками протазанов.
Слух то и дело улавливал жалкие предсмертные вопли. Благодаря Эссенциальной Жажде мощь техник увеличилась многократно. Кроваво-черные искры сметали любую низкоранговую защиту и превращали своих хозяев в кровавые останки на мостовой. Все потуги нападавших не принесли им ничего кроме смертей и боли. Впрочем, им тоже стоит отдать должное. В нескольких местах враждебной магии и клинкам удалось пробить облачение и добраться до моей плоти и костей, но под действием Неистовства я не чувствовал ни увечий, ни усталости. Я продолжал напирать словно таран, словно я тут находился не один, и в какой-то миг убийцы дрогнули. Точнее они дрогнули тогда, когда от нападавших осталась та самая пятерка безупречных. Именно они являлись заключительной ударной группой.
— УХОДИМ!!!ЖИВЕЕ! — раздался знакомый голос главного наёмника, но уже с явными паническими нотками. — ЭТО НЕ ЧЕЛОВЕК, ЭТО… ЧУДОВИЩЕ! НАС О ТАКОМ НЕ ПРЕДУПРЕЖЕДАЛИ! ОТСТУПАЕМ! ИНКВИЗИТОРЫ ТУТ БУДУТ С МИНУТЫ НА МИНУТУ!
Весьма слаженно тени стали ретироваться. Они попытались раствориться в ночи и огнях от полыхающих зданий, но, увы, мои инстинкты находились на пределе, а неутолимая жажда крови и снедаемая изнутри ярость походили на струящийся по венам яд.
— Ты плохо меня слышал, шваль⁈ — хрипло просипел я, а облачение на голове медленно исчезло, тем самым обнажив смертельно бледное лицо с переливающимися глазами. — Ни одна тварь отсюда не уйдет. Это место станет вашей могилой!
Два огромных крыла распростёрлись в разные стороны словно клинки, а затем я сделал неуловимый шаг в направлении отступающих убийц.
