Слова Истры я повторял словно мантру. Лишь они сейчас сдерживали меня от кровавой бани.
— Мегера, Мотылёк, вы же… вы же обе послушница валькирий, не так ли? — сипло поинтересовался я, глядя на альву и вану. — Кто за вами присматривает и всему обучает?
— Уважаемая госпожа Ингрид, — хмуро ответила Элейна. — И прекращай уже всех оскорблять. У нас есть имена!
— Какие именно валькирии прибудут в Аронтир? — чуть тише полюбопытствовал я.
— Вначале госпожа Ингрид, госпожа Эрна и госпожа Орхелия, а затем и многие другие.
Ингрид, Эрна и Орхелия, значит. С Ингрид я уже знаком. А о двух других рассказывала Фьётра. Что ж, да будет так. Вы сами выкопали себе могилу. Костьми лягу и потроха выплюну, но эти пернатые суки мне за всё ответят.
— Эй, ты куда? — вдруг ударил мне в спину озадаченый голос Линнеи. — Мы же в расчете с тобой, да? Со всем покончено?
— С твоим долгом и вправду покончено, — спокойно отозвался я, бредя в направлении своей резиденции, пока Грация и Илай плелись позади. — Но покончили ли мы со всем? Тут уж вряд ли…
Северный пантеон.
Верховный клан Ванахейм.
На подступах к главному храму Ванадис.
20 сентября 4055 года от начала Великой Миграции.
Две декады спустя…
Старинная присказка гласит, что с возрастом человек становится не только мудрее, но и более сентиментальным. В случае с Фейланом два этих атрибута были возведены в предел два, а то и три десятилетия назад. Пешая Молния не любил хвастаться, но практически все в Ванфее знали, что главной его гордостью являлась семья: старшая дочь Фьётра, младший сын Фрам и две супруги. Ради них он мог пожертвовать всем на свете. Он любил, оберегал и поддерживал их так, как только мог. Вот только две декады назад его мудрость, его сентиментальность и его вера дали глубокую трещину.
Ошеломляющий разговор с Ранкаром и признание парня посеяли в душе у главы побочной ветви семя хаоса и раздора. С каждым днём оно зрело лишь сильнее. Мужчина не мог поверить в то, что ему лгали. Не мог поверить в то, что его дочь истязали служительницы. Не мог поверить, что великодушная госпожа Фрея действовала столь жестоким и безжалостным образом, но мальчик… мальчик не мог врать. По крайней мере не после того, что услышал встревоженный отец. Затем же он начал действовать, чтобы узнать всю правду.
Днями напролёт Фейлан обивал пороги главного храма. Грозный и несгибаемый герой Севера, который в авторитете мог посоревноваться с легендарным Изувером стал унижаться, просить и умолять. Храмовницы озабочено шептались, а храмовники презрительно морщились, когда понимали во что превратился столь уважаемый всеми воитель. Глава побочной ветви клана Ванахейм в прямом смысле ползал на коленях, чтобы добиться аудиенции хоть с какой-нибудь валькирией и только три недели спустя ему улыбнулась удача. На пороге храма своим присутствием его почтила не абы кто, а предводительница валькирий и Знающая клана Альвхейм.
С появлением валькирии в прямом смысле стихли все звуки. А её спуск по ступеням храма напоминал снисхождение опаляющей звезды. Ослепляющие крылья светлой альвы напоминали свет Сиги и Меры, но её холодный взор не сулил ничего доброго, а затем по мановению ладони женщины их обоих окутал купол света.
— Что ты тут устроил, Фейлан Пешая Молния⁈ — недовольно произнесла Арнлейв. — Ты же знаешь, что вход в храм воспрещен! Знаешь и намерено испытываешь свою судьбу! Кем ты себя возомнил? Бессмертным⁈ Хочешь верь, а хочешь нет, но ты жив лишь благодаря моему терпению. Говори, для чего ты здесь? Говори и уходи прочь!
— Дочь… — сипло пробормотал мужчина, опустившись на правое колено и уперев глаза в землю. — Я хочу увидеть свою дочь. Хотя бы краем глаза.
— Фьётры тут нет! — ледяным тоном отчеканила светлая альва. — Ищи её у Хаззаков. Она их рабыня!
— Это… ложь, — разочаровано покачал головой ван. — Её нет у Хаззаков. Давно нет. И вам это прекрасно известно.
Под куполом света образовалась гробовая тишина, но он ждал… Продолжал ждать.
— Донесли, значит, — фыркнула холодно женщина с отчетливыми едкими нотками в голосе. — Кто донёс, Фейлан? Кто именно⁈
— Неважно, — упрямо добавил мужчина. — Теперь это абсолютно неважно. Я просто хочу увидеть дочь.
— Тебе прекрасно известно, что у тебя больше нет дочери! — изрекла всё тем же бессменным ледяным тоном служительница. — Есть только валькирия громовых клинков! ТОЧКА! Хотя чего это я? — вдруг колко отметила она словно желала доставить боль отчаявшемуся отцу. — Боюсь, она и валькирией-то теперь может зваться с огромной натяжкой.
