Подпространство будто бы разделилось надвое. Оно вопило, кричало и противилось тому, что будет дальше. Клинок сверкнул устрашающим тёмно-фиолетовым светом и по диагонали опустился вниз до самого пола, а затем все звуки стихли, будто бы вся жизнь покинула окрестности недавнего поля боя.
На протяжении нескольких секунд по-прежнему царила тишина, но после раздался оглушительный звон харалуга. Огромный клинок выпал из массивных каменных рук, а сам голем пошатнулся и в прямом смысле начал разделяться на две неровные половины. Раскол рассёк ультимативную технику на две части. Защита полностью истончилась и на изуродованную землю упал не могущественный воин, а разрубленный старик, из которого стремительно утекала жизнь. Навык Руны безжалостно прошелся по ребрам и животу. Генерал Наказующих захлёбывался кровью и страшно хрипел, но свой взгляд не отводил от моего лица. Впрочем, и я смотрел на не своего противника и, наверное, впервые в жизни где-то в глубине души поселилось сожаление.
Я честно думал, что последними словами правой длани ордена Наказующих станет череда проклятий, но и тут старик меня удивил.
— Хиал… Мы… Мы поссорились… — отрывисто и едва слышно прохрипел он, продолжая смотреть мне в глаза. — Не тронь… Хиала… Последняя просьба… врага и умирающего противника… Не… тронь… Я виноват перед…
Голос старик затих окончательно, а омертвевший взор устремился в бесконечности. Он так и не успел довести свою прощальную речь до конца, но я прекрасно понял, о чем он говорил.
Да. Некогда могущественный генерал Иерихона в свой последний час думал не о мести за Норона и не о проклятиях в мою сторону. Последние мысли легендарного воина были связаны с сыном.
— Хорошо, пусть будет, по-твоему, — кивнул кратко я, слегка прикрывая веки и медленно занося правую руку для заключительно ритуала.
Меня уже на протяжении нескольких дней терзал постоянный голод, который приходилось утолять кристаллами стихий и ядрами, но так более продолжаться не могло. Плюс схватка и явление Истры ухудшили состояние. Так что выбор сейчас попросту отсутствовал.
— Надеюсь, как воин воина ты меня поймешь, — хрипло пробормотал я. — Прощай, Азаих Урано. Окончательно.
А теперь…
Не считая Лиярта Августа, энергию которого я поглотил из ядра, сила, поглощенная из столь могущественного противника, не могла сравниться с ни с какой другой. Это тоже самое, что сравнивать мясные консервы со свежеприготовленным филе с кровью.
Останки легендарного генерала обратились черным прахом всего за пару секунд, а от тела остался лишь уменьшившийся в размерах клинок и накопительный перстень.
Я не питал особой важности на пожранную энергию. Я всего-навсего пытался унять терзавший голод, но стоило выпитому источнику разместиться в глубинах сознания, как внутренний мир содрогнулся, а следом за ним скорчился и я, упав на колени. В ушах загремел мерзкий и в тоже время знакомый треск, раздался лязг цепей, а миг погодя всё тело начало наэлектризовываться и покрываться свирепой черной молнией. За долю секунды тело обратилось сгустком свирепой стихии.
—
— АРГХ! Проклятье! — сцепил я крепко зубы, преодолевая невыносимую боль. — Нашел… время. Я со Смертью… не разобрался… так еще и…
Однако довести свои слова до конца не получилось, и я резко провалился в беспамятство от парализующей боли, а на задворках сознания медленно звучал встревоженный голос спаты.
—
Организм в прямом смысле парализовало, но в реальный мир я вернулся со скоростью ветра. Тело, преодолевая мерзкую агонию, резво приняло сидячее положение. Валялся я на грязном полу посреди огромного помещения, а из продырявленной крыши дока до сих пор струился ленный свет Сиги и Меры.
Чуть левее поблёскивал клинок генерала Наказующих и перстень, то был погребен под черным прахом, а справа сидела взволнованная Руна, которая не сводила с меня беспокойного взора.
—
— Вроде бы… в норме, — просипел я, оценивая примерный ущерб.
Не считая жуткой усталости, нескольких разорванных связок, с десяток новых ран и пару переломов, то в целом всё было в относительном порядке. Лишь периодически по телу до сих пор пробегали странные разряды чёрной молнии.
—
