— Десять секундочек, — уныло буркнула дриада, не поднимая головы. — Помолчи хотя бы десять секунд.
Странно это или нет, но она справилась за пять. Бледность на лице у магини никуда не делась, но медленно отстранившись на пару шагов назад, та подняла свои глаза на меня.
Там мы и стояли еще полминуты сверля друг друга весьма многозначительными взглядами. Я просто ждал. Девушка же, по всей видимости, собиралась с силами. Затем она видимо собралась и тихо заговорила.
— Я не буду заходить издалека. Нет ни желания, ни каких-либо сил, — удрученно проговорила та, но затем голос её заметно дрогнул. — Твои… твои слова о том, что ты мне поможешь всё еще в силе? — в лоб и с толикой надежды спросила целительница, крепко сжимая руки в замок от волнения.
Так-так-так! Вот те раз! Неожиданно. Очень неожиданно. И почему я начинаю чувствовать, как завоняло отборным дерьмом.
— Присядь, — скомандовал сухо я, а затем вспомнил присказку Бетала. — В ногах правды нет.
На удивление собеседница спокойно подчинилась. Я в свою очередь сделал то же самое и присев прямо напротив, с хмурым видом закинул ногу на ногу, попутно вспоминая собственный кодекс чести.
— Такой вопрос изрядно напрягает, — нехотя признался я, но затем утвердительно покачал головой. — Да, в виду случившихся обстоятельств я сделаю всё, что в моих силах. Само собой, если это будет реально.
— Для тебя это более чем реально, — с грустью улыбнулась дриада.
— Говори…
На миг воцарилось неловкое молчание и вновь печально улыбнувшись, целительница тихо добавила.
— Мне нужна… твоя кровь, Ранкар, — с явной тревогой сбивчиво прошептала дриада будто восходила на эшафот. — Будь добр, исполни мою просьбу. Обещаю тебе, что более ни о чем и никогда не попрошу.
«
На фоне воплей Альяны слова Дианы Иллион прозвучали как гром среди ясного неба. В груди начали тлеть угли праведного гнева. Неистовство стало выходить из берегов и сердце Опустошителя едва сдерживало эмоции в узде.
Вот же сукины дети! Конченные ублюдки! Они совсем растеряли весь свой сраный стыд. Прислали ту, кому я не смогу отказать. Добрались-таки и извернулись. Ну хорошо. Очень хорошо. Игры кончились. Я хотел сделать всё ПРОСТО по-плохому, но теперь сделаю всё ПРОСТО по ужасному. У НИХ БЫЛ ВЫБОР! Например, ПРИПОЗТИ НА КОЛЕНЯХ И МОЛИТЬ!.. А они использовали её…
Эмоции готовились излиться через край, но вместо радикальных действий я внезапно согнулся в три погибели и каркающе-хриплым тоном, словно старый ворон, гулко расхохотался…
Эмоции опустошения сменились тревогой. Ей был знаком столь резкий и безумный перепад настроения. Примерно в такой ситуации она оказалась, когда лишилась своего первого раза с ним. Тогда Ранкар выглядел весьма похожим. Но вместо того, чтобы напасть, аххес продолжал гулко и надменно смеяться.
— Кто… Диана? — сквозь сиплый хохот осведомился мужчина, но затем отрицательно покачал головой и исподлобья посмотрел на ошеломленную собеседницу, а его жуткий шрам на виске и лице по неизвестной причине побагровел. На бледной физиономии пилигрима рубец выглядел как-то неестественно и пугающе. — Хотя понятно кто… Мелкий сученыш Азаиха и его наглая потаскуха, не так ли?
— Неважно кто, — с досадой прошептала девушка, крепче сжимая руки в замок. — Ты, скорее всего, презираешь меня. Но я обещаю, что больше не буду просить у тебя помощи. Считай, что больше ты мне ничего не должен.
— Зачем, Диана? — прорычал раздраженно юноша, лихорадочно дыша. — Ты им ничего не должна! Думаешь, они твои друзья? Считаешь, друзья попросили бы о подобном? Они сраные лицемеры, Диана, а не друзья. Азаих — проклятая гнида! Ивора — редкостная дрянь! А Норон — сраная мразь! Ты действительно готова обменять своё желание, чтобы спасти детоубийцу? Хочешь спасти того, кто у тебя на глазах чуть не убил Рейну? Ты жертвуешь собой и своим желанием ради какой-то пронившей падали! Падали, которая заслужила смерть!
— Я… я знаю всё это, — сглотнула горько девушка, невольно шмыгнув носом, а глаза стали краснеть. — Но я… я не могу иначе, Ранкар. Я… я дриада Жизни. Таков мой долг. Я… целительница и слабачка…
На миг воцарилась тишина и прекратив тихо посмеиваться, парень, сидевший напротив, с каким-то отстранённым и свирепым видом откинулся на спинку кресла.
