Шотландцы – беззаботные, сильные и довольно дикие... Они жестоки к своим врагам и более всего ненавидят рабство; они считают великим бесчестьем для мужчины умереть в собственной постели и более всего почитают смерть на поле боя. Они мало едят мяса и могут долго воздерживаться от пищи, они редко едят, когда солнце высоко, иногда питаясь мясом, рыбой, молоком и фруктами чаще, чем хлебом. И хотя они красивы телом, одеваются они отвратительно и достаточно непристойно. Они превозносят обычаи своих отцов и презирают то, что делают другие.
Ужасный чертополох... держи его рядом с кустом из копей.
Смерть не только отняла у Эдуарда его королеву. Она лишила его благоприятной возможности. Хотя не в его натуре было предаваться отчаянию. Просьба шотландских вождей рассудить их вернула английского короля к жизни. Хотя он не мог уже добиться единого закона для Британии, женив своего наследника на шотландской королеве, он мог бы сделать то, что называется
Ради этого король принял приглашение шотландского регента. Из Эймсбери, куда он отправился после рождества, чтобы навестить умирающую мать, Эдуард попросил доставить ему выдержки из монастырских хроник, дабы иметь доказательства своего права на владычество над шотландскими землями. Два последних короля Шотландии были женаты на английских принцессах и принесли Плантагенету оммаж за свои английские владения. Приняв такую ограниченную присягу на верность, Эдуард сохранил за собой право требовать большего. Ведь были случаи, когда такие требования исполнялись. Вильгельм Лев и Александр II оба платили дань английской короне. Первый, после пленения, принес оммаж Генриху II за свой шотландский фьеф и корону. Освободил его от вассальной зависимости Ричард Львиное Сердце в обмен на деньги для крестового похода. И перед объединением шотландских королевств, двумя веками ранее, изредка князья северной Британии приносили оммаж англосаксонским правителям островного государства, хотя эти обстоятельства зачастую скрыты в дыму войн и древности. Сложность состояла в том, что хоть такие прецеденты и могли удовлетворить английского судью, вряд ли они убедили бы шотландцев.
Ссылаясь на эти записи о наследственных правах, которые он с присущей ему доскональностью рассортировал, Эдуард призвал претендентов на вакантный трон Шотландии встретиться с ним в Норгеме в Нортумберленде. В начале мая 1291 года, в сопровождении судей, монастырских летописцев и папского нотариуса, а также рекрутов из северной Англии, король встретил представителей Шотландии, объявив через своего нового главного судью, Роджера Брабазона, что из сочувствия к их положению он пришел «как господин и верховный лорд шотландского королевства», чтобы справедливо рассудить своих вассалов. Он мог бы единственно, объяснял Брабазон, следовать согласно условиям феодального права. Прежде чем королевский суд вынесет решение, вакантный фьеф надлежало передать королю, чьи права как сюзерена были неоспоримы. После этого судья зачитал доказательства, собранные английскими летописцами, дотошно излагая все случаи принесения оммажа шотландцами вплоть до правления Генриха II и игнорируя все, что произошло потом.
После чего некоторые из представителей шотландцев спросили, могут ли они посоветоваться с теми, кто направил их сюда. На один ответ, представленный от лица «общин добрых людей Шотландии», было доказано, что, несмотря на то, что пока они не сомневаются в искренности короля, они не знают какого-либо права, которое обеспечило бы его сюзеренитет, и не могут обязать своего будущего суверена к этому[192]. Эдуард дал им три недели на размышление. Так как единственной альтернативой его посредничеству была гражданская война, ни один из претендентов в конце концов не отверг его предложений. В начале июня они все поклялись подчиниться его суду и принять его решение.