Загнанный в укрытие после нескольких попаданий, Аксиманд разглядывал небо над плато. Оно все еще было окрашено в чернильно-синие ночные тона, но один краешек уже светлел. В небе виднелись четыре луны Двелла: одна большая, а три другие чуть крупнее звезд. Из-за относительного расположения все они находились в разных фазах — полная, убывающая, полумесяц, растущая.
Эта картина на мгновение смирила гнев Аксиманда. Что это было? Знак? Знамение?
Вокс завибрировал. На дисплее визора появился значок канала Граеля Ноктюа.
— Забудьте про болтеры, — сказал Ноктюа. — Клинки.
— Вот как?
— Подойдите вплотную, и у этих глупцов не останется шансов, — ответил сержант.
Аксиманд улыбнулся.
— В клинки! — выкрикнул он, закрепил болтер на поясе и выхватил из ножен меч, обоюдоострый, силовой, из хтонийской вороненой стали, с гравировкой вдоль желобка. Он называл его Скорбящий. На его левой руке уже висел боевой щит.
Аксиманд не стал дожидаться исполнения своего приказа. Он выскочил из укрытия, и в его щиток шлема и поножи сразу ударили лазерные разряды. Пригнувшись и выставив перед собой меч, он в два огромных прыжка очутился на колоннаде. Впереди заметил первых Срочников, спрятавшихся за свои щиты, притаившихся среди огромных колонн и ведущих по нему огонь. Он видел их лица — бледные и изумленные.
Но увидеть воина-Астартес в движении — вот это да! Ни одно человеческое существо не способно быть настолько стремительным, гибким, мощным, в особенности будучи под два метра ростом и неся на себе столько брони, что не поднять и четырем обычным мужчинам. Видеть Астартес — одно, а наблюдать его в движении — совсем другое. Психологи назвали это трансчеловеческим ужасом. Он заставлял человека застыть, пригвождал его к земле, выключал разум и вынуждал терять контроль над своими естественными отправлениями. Нечто громадное и воинственное, как атакующая змея, остановилось на миг, и тогда ты понимаешь, что боги действительно живут среди людей и что существуют сила и скорость, неподвластные смертным. Что ты вот-вот умрешь, а если повезет, успеешь еще и обмочить штаны.
Аксиманд видел ошеломленные лица двелльцев, которых собирался потрошить и рубить на части. Он слышал, что за ним мчатся воины Пятой роты, и испытывал счастье оттого, что он — Сын Хоруса.
Ноктюа был прав. С пушками и болтерами они зря теряли время и силы. Щиты вполне могли сократить до минимума потери от огнестрельного оружия, выдержать удар клинка, штыка, древкового оружия, сабли, даже силового меча. Но против силового меча в руке трансчеловека они были бессильны.
Щиты раскололись, затрещали и развалились, зазвенев, словно бьющееся стекло. После каждого удара в воздух на микросекунды взлетали острые осколки сегментов щитов, прежде чем испариться, а вслед за ними и куски плоти: сначала энергетический панцирь, а потом его содержимое. Кровь из зияющих ран под давлением била струями, заливая Аксиманда и огромные колонны вокруг. После каждого удара меча в небо устремлялся кровавый фонтан, словно лопался мешок с кровью, расплескивая вокруг свое содержимое.
Какими бы опытными солдатами ни были Тийунатские Срочники, они позабыли весь свой опыт в тот миг, когда лучшие воины Империума вспомнили, что вполне могут сражаться по старинке: клинок к клинку, твердость руки и фехтовальное мастерство ближнего боя.
Меньше чем через пять минут после вдохновляющего броска Аксиманда Пятая ворвалась во Двор.
Аксиманд находился в самой гуще боя вместе с еще тремя сынами — Зенонием из «Горя», Гером Гераддоном и Миром Аминдазой из штурмового отделения Титона. Они вбежали на величественную колоннаду через ворота, именуемые Аркой Ответов. Двелльские Срочники затаились в тени огромной Арки, готовые защищать обращенный к солнцу вход в восточный Мавзолейный Зал.
Воздух был исчерчен следами лазерных выстрелов, словно горизонтальными струями неонового дождя. В тени громадной Арки энергетические разряды и трассирующие снаряды сияли особенно ярко. Пригнувшись и вскинув щиты, Сыны вломились в линию обороны противника, прорвавшись сквозь кинжальный огонь, и смели Срочников одним ударом, словно нестройную толпу бунтовщиков. Двелльцы побежали, их щиты продолжали светиться, и они перекатывались и подпрыгивали внутри своих жестких световых панцирей. Давка, ощущение бегущей толпы, тысяч людей, спрессованных в единую массу. Тела под ногами. Хватающие руки. Оружие, стреляющее в упор.
