Его слова словно оглушают меня, и я прокручиваю в голове моменты, когда сама себе говорила это. Их было несчетное количество. Слишком много и часто я успокаивала свою совесть именно этими словами. И действительно… с каждым разом, что-то доброе и человечное отмирало внутри моей души и пропадало бесследно.
– Ты прав, – шепчу я и ещё сильнее сжимаю рукоять пистолета. – Но сегодня не тот день, чтобы думать об этом.
Бросаю на друга пронзительный взгляд.
– Мы подумаем об этом завтра. Хорошо? Вместе обсудим наши проклятые души и сбежавшую человечность.
Лари улыбается, но его взгляд так печален, что мне становится тоскливо. Тоскливо по тем дням, когда мы были обычными подростками и встречались на крыше. Болтали, иногда ходили в бар, словно взрослые. Он встречал меня после смен и провожал домой. Все это было так давно, и я чувствую себя старушкой, которая уже прожила жизнь. Полную испытаний и ужаса. Побегов и скитаний. Переживаний и вовсе было море. Я все это пережила на годы вперед, но не насладилась более-менее спокойной жизнью. Этим я и должна буду заняться, как только все закончится.
А всё закончится.
Всегда и всему, даже самому отчаянному положению, приходит конец.
Машина останавливается у дыры в стене. Лари достает рацию и связывается с заключенными в периметре, говорит, что это он прибыл. Выходим из салона, Лари открывает заднюю дверцу машины и достает оттуда оружие.
– Иди сюда, – шепчет он, и я в мгновение ока оказываюсь по правую от него руку. – Держи.
В одну мою руку Лари вкладывает обрез, во вторую – пару ножей. Сам он более вооружен, и мы идем в сторону стены, пока я на ходу убираю ножи, а обрез вешаю на плечо. С пистолетом мне более привычно, чем с ружьем.
С каждым шагом мне становится все страшнее и страшнее. Стоит переступить линию территории базы, как у меня начинает кружиться голова. Все это из-за нервов. Я даже не представляю, сколько тут врагов. А нас только двое. И самое ужасное то, что, кроме меня и Лари, никто не сможет помочь Заку, который сейчас отвлекает на себя внимание Гарсия.
Периодически с разных сторон до нас доносятся голоса и взрывы смеха, я не могу сказать, что тут уж очень много людей. Пару раз на пути попадаются тела, стараюсь не разглядывать их, боясь увидеть там знакомые лица солдат из девятки.
Лари останавливается, и я практически врезаюсь в него. Он оборачивается и говорит:
– В церковь мы должны попасть бесшумно, иначе нам потом не выйти. Я отвлеку их, а ты жди меня здесь. Скоро вернусь.
Ничего не говорю, просто киваю, ведь Лари сказал молчать. Мой голос может выдать во мне женщину. Друг легкой походкой направляется к дверям церкви, они закрыты пластами металла, скорее всего именно такие пласты тогда отрезали меня и рожающую Герду от остального мира.
– Че встал посреди дороги?!
Я тут же отступаю в сторону. Понимаю, что говорят мне, хотя я не посреди дороги нахожусь. Наклоняю голову вниз и практически кланяюсь бывшим заключенным, двое проходят прямо рядом со мной.
Не дышу. Не могу сделать ни единого даже самого крошечного вдоха.
Второй останавливается прямо напротив меня и присаживается на колено, завязывает шнурок на ботинке, а я стараюсь превратиться в дерево.
Страх прошибает меня.
Сейчас они поймут, что я девушка. Руки начинают дрожать.
Бывший заключенный поднимается, и они идут дальше, а я тихо и протяжно выдыхаю. Сердце колотится, как сумасшедшее. Слышу голос Лари вдалеке, он смеется и следом за ним начинают хохотать остальные. Их голоса приближаются ко мне, но я не двигаюсь с места. Когда толпа доходит до меня, то Лари обращается к одному из заключенных.
– Ждите меня у ворот, я скоро буду.
Ему не отвечают, заключенные продолжают идти дальше, и уже через пять секунд Лари тянет меня к церкви.
Оказавшись у двери, Лари поворачивается ко мне и спрашивает:
– Как зовут сестру и брата Келлера?
– Что? – не понимаю я.
– Он не сказал мне пароль напрямую. Сказал только, что нужно набрать в порядке имя его сестры, потом брата, и дверь откроется.
– Ребекка, Зейн.
Лари быстро нажимает на клавиши, и дверь начинает подниматься.
Металлическое полотно безумно медленно едет вверх. Ладони потеют, я так и жду, что сейчас кто-то да увидит это. Когда дверь окончательно поднимается, Лари толкает меня вперед. Расталкиваю створки и забегаю в холл. Лари не заходит, и когда я оборачиваюсь, вижу, что полотно металла уже начинает опускаться.
Он не вошел.
– Будь осторожен, – говорю я, хотя друг этого уже не слышит.
Оборачиваюсь и первый, кого я вижу, это Рэнли. Он сидит в кресле-каталке, в его руках автомат, а рядом свалено ещё три таких же. Вокруг него люди, но я никого не вижу, кроме Рэнли, которого долгое время считала погибшим. Перед глазами всплывает видение, как он бежит к машине, и его валит топор, брошенный ему в спину. Бросаюсь к Рэнли и падаю на колени возле него.
– Не стрелять! Алекс? – спрашивает он, и я вспоминаю, что выгляжу немного иначе.
Спасибо, что меня не пристрелили на пороге.
– Да.
Рэнли опускает автомат и обнимает меня настолько крепко, что кости хрустят.
Отстраняюсь и спрашиваю:
– Где Нео?
