Впечатление, произведенное первыми шагами деятельности мирового суда, было громадно и поразительно. По справедливому замечанию одного публициста того времени, уже первые месяцы деятельности мировых учреждений произвели настоящий «переворот» в бытовых отношениях и умах [104] . «Чтобы убедиться, – писал Безобразов, – как мало в этих словах преувеличения, надо видеть изумление людей, которые в своем самоуправстве должны подчиняться приговорам мировых судей; надо видеть то изумление, изумление, подавляющее своею силою, даже раздражение, с которым выслушивают эти приговоры господа , прогнавшие от себя служителей, не выдав им жалованья за полгода службы только потому, что служители им не понравились; рабочие , самовольно ушедшие с работ до срока найма вопреки письменному контракту только потому, что цена на работы поднялась; пьяницы, никогда не слыхавшие, что нельзя было валяться и ругаться на улицах; мужья , не имевшие никакого понятия, что нельзя избивать до полусмерти своих жен; барин , ускакавший на тройке, даже не оглянувшись на ребенка, раздавленного им на дороге, и т. д., и т. д. Во всех подобных случаях, – продолжает тот же автор, – необходимы были прежде всего неимоверные усилия, чтобы люди всех званий и состояний поняли, что они вызваны к мировому суду не для шутки, и что приговор его может быть приведен в исполнение. Это истинный переворот в умах и к тому же еще чрезвычайно быстро совершающийся после двух строк приговоров, энергически приведенных в исполнение посреди людей, пораженных изумлением, не верящих своим глазам, чтобы покровительство, оказанное ими исправнику, не освобождало их от обязанности платить жалованье слугам, или чтобы дружественные попойки с заседателем полицейского управления не давали им права бить не только рабочих, но и самих полицейских служителей. Изумление, однако, быстро сменяется другими чувствами, и толпа народа валит к мировым судьям, вылезают на свет из всех темных закоулков такие дела, которые на памяти людской никогда иначе не решались, как кулачным правом, а в самом лучшем случае терпением и забвением» [105] .
Официальные данные вполне подтверждают эту характеристику и значение мирового института. «С первого же приступа мировых судей к новому делу, – писал министр юстиции Д. Н. Замятнин в своем всеподданнейшем годовом отчете по министерству, – простота мирового разбирательства, полная гласность и отсутствие обременительных формальностей вызвали всеобщее к мировому институту доверие. В особенности простой народ , найдя в мировом суде суд скорый и справедливый для мелких обыденных своих интересов, не перестает благословлять Верховного Законодателя за дарование России суда, столь близкого народу и вполне соответствующего его потребностям. Доверие к мировым судьям, – продолжает министерский отчет, – доказывается в особенности тем, что со времени открытия действий мировых судебных установлений возбуждено громадное число таких гражданских исков, которые или по своей малоценности, или по неимению у истцов формальных доказательств в прежних судах вовсе не возникали. Равным образом приносили мировым судьям множество жалоб на такие притеснения и обиды, а также на мелкие кражи и мошенничества, которые прежде обиженные оставляли без преследования [106] .
