Принципиальным противником общей воинской повинности выступил самый стойкий союзник гр. Д. А. Толстого по насаждению грамматического классицизма, управляющий государственным коннозаводством, генерал-адъютант Гринвальд. К сожалению, мы не имели в руках подлинного заключения этого разностороннего консерватора, считавшего себя, помимо техники коннозаводской производительности, равно компетентным как в вопросах чисто педагогических, так и военно-юридических; но, как можно заключить из журнала Государственного Совета, он шел против демократического духа военной реформы; он считал опасным для дисциплины допустить общение свободолюбивых образованных молодых людей из разночинцев с солдатами из народа, а самую военную реформу «преждевременною». Первое опасение разделял и товарищ министра иностранных дел Вестман, который признавал полезным освободить на десять лет лиц с высшим образованием, – не то в награду, не то как macula, в наказание за их политическую неблагонадежность, – от воинской повинности [174] . Особое присутствие Государственного Совета отвергло эти заскорузлые ухищрения мнительных бюрократов, консерваторов согласно заключению Д. А. Милютина по следующим соображениям: «Весьма значительное число молодых людей из образованных классов общества поступает и теперь ежегодно в состав войск в качестве юнкеров; между тем, по засвидетельствованию военного начальства, лица эти не только не оказывают дурного влияния на нижних чинов из простолюдинов, но подают даже
По поводу же обычного припева трусливых рутинеров о «неподготовленности» народа к принятию общеобязательной военной службы и установления права выкупа для привилегированных высших классов Государственный Совет рассуждал так: «Ввиду совершившихся уже преобразований во всех отраслях государственного устройства, со введением общих всем сословиям земских учреждений и судебной реформы, которыми уже устранены многие из преград, разделявших у нас сословия, сохранение различия одних от других, именно в отношении к обязанности защищать родину, было бы, напротив того, резким и ничем необъяснимым отступлением от общего строя государственного развития. Если правительством признано было возможным и благовременным ввести упомянутые реформы, несмотря на относительно низкий уровень умственного развития массы населения, то это обстоятельство тем менее может служить препятствием общеобязательной воинской повинности, которая по самому ее свойству и условиям военной службы представляет весьма действительное средство не только к распространению народного образования, но и к нравственному развитию населения и вообще к правильному соединению и к направлению их к одной общей цели» [176] . Далее Государственный Совет ссылается на примеры иностранных государств, где не допускается никаких отступлений в пользу высших классов от основного начала общеобязательности военной службы, и в частности на пример Пруссии, где она была введена вскоре после отмены крепостного права.
Несколькими министрами были высказаны пожелания о разных льготах в пользу привилегированных классов: министр внутренних дел Валуев требовал, чтобы особые призывные участки были образованы для «неподатных состояний», министр юстиции гр. Пален настаивал на предоставлении им права избрания места службы по собственному желанию. Но военный министр Д. А. Милютин, согласно духу равенства новой реформы, настойчиво возражал [177] против подобных изъятий, вызванных старыми сословными предрассудками и претензиями. Он признал, однако, возможным допустить, согласно мнению министра финансов Рейтерна, в интересах промышленности отсрочку отправления воинской повинности на два года для заведывающих торгово-промышленным делом.
Обер-прокурор св. синода, гр. Д. А. Толстой, требовал освобождения семинаристов от воинской повинности, указывая на то, что «бескорыстная жажда знания пробуждается почти исключительно в зрелых (?) летах и что юношество в период воспитания руководствуется представлением тех выгод, какие изучение наук обещает в будущем, и что трудно ожидать, чтобы молодые люди, судьба которых уже определилась жеребьем, стали с увлечением предаваться богословским, филологическим и др. изысканиям, чуждым (sic!) будущей их деятельности, и что большинство ограничится окончанием курса в средних заведениях». Д. А. Милютин, «не касаясь вопроса о том, какому возрасту – юношескому или зрелому – более свойственны корыстные побуждения в стремлении к приобретению научных познаний», отверг предложение гр. Толстого ввиду льгот, представляемых высшим образованием или поступлением в духовное звание.
