«Мы не будем упоминать поэтов, процветавших при Хишаме II и аль-Мансуре, ибо их было так же много, как песков в океане», — говорит аль-Маккари.75 Среди них была принцесса Валлада (ум. 1087); ее дом в Кордове был настоящим салоном французского Просвещения; вокруг нее собирались умники, ученые и поэты; она занималась любовью с десятком из них и писала о своих похождениях с такой свободой, которая потрясла бы мадам Рекамье. Ее подруга Муга превосходила ее красотой лица и развязностью стихов. В те времена в Андалусии почти каждый был поэтом и обменивался импровизированными рифмами при любом удобном случае. Халифы присоединялись к этому развлечению, и редко находился мавританский принц, при дворе которого не было бы поэта, не только почитаемого, но и оплачиваемого. Это королевское покровительство принесло не только пользу, но и вред; поэзия, дошедшая до нас из этой эпохи, слишком часто искусственна, цветиста, хромает от трудоемких уподоблений и засорена мелкими придумками. Темой была любовь, плотская или платоническая; в Испании, как и на Востоке, мусульманские певцы предвосхищали методы, настроения и философию трубадуров.76
Из этой танцующей галактики мы выделим одну звезду: Саид ибн Джуди, сын префекта Кордовы; превосходный воин, постоянный любовник во множественном числе, мастер всех качеств, которые, по мнению мусульман, делали идеального джентльмена: либеральность, храбрость, искусное владение лошадью, приятная внешность, красноречие, поэтический талант, сила, искусство фехтования, владения копьем и сгибания лука.77 Он никогда не был уверен, что любит больше — любовь или войну. Чувствительный к малейшему прикосновению женщины, он пережил ряд увлечений, каждое из которых обещало быть вечным. Как хороший трубадур, он горячо любил там, где меньше всего видел; его самая горячая ода была посвящена Джехан, от которой он видел только руку с лилией. Он был откровенным эпикурейцем и считал, что бремя доказательств всегда лежит на моралисте. «Самое сладкое в жизни, — говорил он, — это когда кубок с вином идет по кругу; когда после ссоры влюбленные примиряются, обнимаются и мирятся». Я несусь по кругу удовольствий, как взбешенный боевой конь, взявший в зубы удила. Я не оставляю неудовлетворенным ни одно желание! Непоколебимый, когда ангел смерти нависнет над моей головой в день битвы, пара ярких глаз может поколебать меня, как им заблагорассудится».78 Его соратники иногда возмущались тем, что он соблазняет их жен; один офицер поймал его на месте преступления и убил (897).
Более героический конец постиг великого поэта, аль-Мутамида, эмира Севильи. Как и другие короли распадающейся Испании, он в течение нескольких лет платил дань Альфонсу VI Кастильскому в качестве взятки за христианский мир. Но взятка всегда оставляет остаток, который должен быть выплачен по первому требованию. В 1085 году Альфонсо, получив от своей добычи военные мускулы, набросился на Толедо, и аль-Мутамид понял, что следующей может стать Севилья. Города-государства мусульманской Испании теперь были слишком ослаблены классовой и междоусобной войной, чтобы оказать адекватное сопротивление. Но на другом берегу Средиземного моря возникла новая мусульманская династия, получившая название Альморавидов от имени марабута или святого покровителя северо-западной Африки; основанная на религиозном фанатизме, она превратила почти каждого человека в солдата Аллаха, и ее армии легко завоевали все Марокко. В этот момент альморавидский король Юсуф ибн Ташфин, человек смелый и хитрый, получил от принцев Испании приглашение спасти их от христианского дракона Кастилии. Юсуф переправил свою армию через пролив, получил подкрепление из Малаги, Гранады и Севильи и встретился с войсками Альфонсо в Заллаке, недалеко от Бадахоса (1086). Альфонсо отправил Юсуфу учтивое послание: «Завтра [пятница] — ваш святой день, а воскресенье — наш; поэтому я предлагаю вступить в бой в субботу». Юсуф согласился; Альфонсо напал в пятницу; аль-Мутамид и Юсуф сражались хорошо, мусульмане отпраздновали свой святой день победоносной резней, а Альфонсо едва спасся с 500 человек. Юсуф поразил Испанию, вернувшись без добычи в Африку.
