Основанный им орден насчитывал к моменту его смерти около 5000 членов и распространился в Венгрии, Германии, Англии, Франции и Испании. Он оказался оплотом Церкви в деле отвоевания Северной Италии у ереси и возвращения ее в католичество. Евангелие бедности и неграмотности могло быть принято лишь небольшим меньшинством; Европа настаивала на том, чтобы пройти по захватывающей параболе богатства, науки, философии и сомнений. Тем временем даже измененное правило, которое Франциск так неохотно принял, было еще более смягчено (1230); нельзя было ожидать, что люди будут долго и в необходимом количестве оставаться на вершинах почти бредового аскетизма, который сократил жизнь Франциска. Благодаря более мягкому правлению число монахов-минористов к 1280 году выросло до 200 000 человек в 8000 монастырях. Они стали великими проповедниками и своим примером заставили светское духовенство взять на вооружение обычай проповедовать, который до этого был уделом епископов. Они породили таких святых, как святой Бернардино Сиенский и святой Антоний Падуанский, таких ученых, как Роджер Бэкон, таких философов, как Дунс Скотус, таких учителей, как Александр Хейльский. Некоторые из них стали агентами инквизиции; некоторые поднялись до епископов, архиепископов, пап; многие предприняли опасные миссионерские проекты в далеких и чужих землях. От благочестивых людей сыпались дары; некоторые лидеры, как брат Элиас, научились любить роскошь; и хотя Франциск запретил богатые церкви, Элиас воздвиг в память о нем внушительную базилику, которая до сих пор венчает холм Ассизи. Картины Чимабуэ и Джотто стали первыми плодами огромного и непреходящего влияния Святого Франциска, его истории и легенды, на итальянское искусство.
Многие минориты протестовали против смягчения правил Франциска. Как «спириты» или «зилоты» они жили в отшельнических скитах или небольших монастырях в Апеннинах, в то время как подавляющее большинство францисканцев предпочитало просторные монастыри. Духовники утверждали, что Христос и Его апостолы не имели собственности; святой Бонавентура согласился с этим; папа Николай III одобрил это утверждение в 1279 году; папа Иоанн XXII объявил его ложным в 1323 году; после этого те духовники, которые упорно продолжали его проповедовать, были подавлены как еретики. Через столетие после смерти Франциска его самые преданные последователи были сожжены на костре инквизицией.
Несправедливо, что имя Доминика связано с инквизицией. Он не был ее основателем и не нес ответственности за ее ужасы; его деятельность заключалась в обращении в веру примером и проповедью. Он был суровее Франциска, но почитал его как более святого; и Франциск любил его в ответ. По сути, их работа была одинаковой: каждый организовал великий орден людей, посвятивших себя не самоспасению в одиночестве, а миссионерской работе среди христиан и неверных. Каждый из них отобрал у еретиков их самое убедительное оружие — прославление бедности и практику проповеди. Вместе они спасли Церковь.
Доминго де Гусман родился в Каларуэге в Кастилии (1170). Воспитанный дядей-священником, он был одним из тысяч людей, которые в те времена принимали христианство близко к сердцу. Говорят, что когда в Паленсии разразился голод, он продал все свое имущество, даже драгоценные книги, чтобы накормить бедных. Он стал августинским каноником в кафедральном соборе Осмы, а в 1201 году сопровождал своего епископа в поездке в Тулузу, которая в то время была центром альбигойской ереси. Сам хозяин дома был альбигойцем; возможно, существует легенда, что Доминик обратил его за одну ночь. Вдохновленный советом епископа и примером некоторых еретиков, Доминик принял образ жизни добровольного нищего, ходил босиком и мирными усилиями пытался вернуть людей в лоно Церкви. В Монпелье он встретил трех папских легатов — Арнольда, Рауля и Петра из Кастельно. Он был шокирован их богатой одеждой и роскошью и приписал этому их признание в неспособности добиться успеха в борьбе с еретиками. Он обличил их с дерзостью древнееврейского пророка: «Еретики завоевывают прозелитов не демонстрацией власти и пышности, не кавалькадами свиты и богато оседланных телят, не роскошной одеждой, а ревностной проповедью, апостольским смирением, аскетизмом, святостью».66 Пристыженные легаты, как нам сообщают, сняли с себя снаряжение и сбросили обувь.
