Церковь допускала разлучение за прелюбодеяние, отступничество или тяжкую жестокость; это называлось дивортией, но не в смысле аннулирования брака. Такой брак аннулировался только в том случае, если было доказано, что он противоречил одному из канонических препятствий к браку. Вряд ли можно предположить, что эти препятствия были специально увеличены, чтобы дать основания для развода тем, кто мог позволить себе значительные сборы и расходы, необходимые для аннулирования брака. Церковь использовала эти препятствия для того, чтобы гибко подходить к исключительным случаям, когда развод сулил наследника бездетному королю или иным образом служил государственной политике или миру. Германское право допускало развод в случае прелюбодеяния, иногда даже по взаимному согласию.39 Короли предпочитали законы своих предков более строгому закону Церкви; а феодалы и леди, возвращаясь к древним кодексам, иногда разводились друг с другом без церковного разрешения. Только после того, как Иннокентий III отказал в разводе Филиппу Августу, могущественному королю Франции, Церковь стала достаточно сильной, с точки зрения власти и совести, чтобы смело придерживаться своих собственных постановлений.
Теории церковников были в целом враждебны женщине; некоторые законы церкви усиливали ее подчинение; многие принципы и практики христианства улучшали ее положение. Для священников и богословов женщина и в эти века оставалась тем, чем она казалась Златоусту, — «необходимым злом, естественным искушением, желанным бедствием, домашней опасностью, смертельным очарованием, нарисованной болезнью».40 Она по-прежнему была вездесущей реинкарнацией Евы, потерявшей Эдем для человечества, по-прежнему любимым орудием сатаны, ведущим людей в ад. Святой Фома Аквинский, обычно доброй души, но говорящий с ограниченностью монаха, ставил ее в некотором смысле ниже рабыни:
Женщина подчиняется мужчине по слабости своей природы, как душевной, так и телесной.41…Мужчина есть начало женщины и ее конец, как и Бог есть начало и конец всякой твари.42…Женщина подчинена по закону природы, а раб — нет.43… Дети должны любить своего отца больше, чем мать.44
Каноническое право возлагало на мужа обязанность защищать свою жену, а на жену — повиноваться мужу. Мужчина, но не женщина, был создан по образу и подобию Божьему; «из этого ясно, — утверждал канонист, — что жены должны подчиняться своим мужьям и почти быть служанками».45 Такие отрывки звучат как тоскливые пожелания. С другой стороны, Церковь ввела моногамию, настаивала на едином стандарте морали для обоих полов, почитала женщину в поклонении Марии и отстаивала право женщины на наследование имущества.
Гражданское право было более враждебно к ней, чем каноническое. Оба кодекса разрешали избиение жены,46 И это было довольно большим шагом вперед, когда в XIII веке «Законы и обычаи Бове» предписывали мужчине бить свою жену «только в разумных пределах».47 Гражданское право постановило, что слова женщин не могут быть приняты в суде «из-за их хрупкости»;48 за преступление против женщины требовался штраф в два раза меньше, чем за такое же преступление против мужчины;49 он не позволял даже самым высокородным дамам представлять свое сословие в парламенте Англии или Генеральном эстафете Франции. Брак давал мужу полную власть над использованием и узуфруктом любого имущества, которым владела его жена в браке.50 Ни одна женщина не могла стать дипломированным врачом.
