Вдали порхали птицы, встречая рассвет звонкими переливами радостных песен. Утро пахло фруктовыми садами, раскинувшимися у подножья горы и вином, которое фермеры пили во время отдыха от работы в поле. Айра жила как и прежде, забыв о мраке глубокой пещеры и близости смерти. Голубое небо разгоралось заревом восхода, украшая облака золотистой пудрой, брошенной из-за горизонта. Теплый, живой мир был особо прекрасен в тот день и Хранящая наслаждалась им, лежа у входа в пещеру. Она то и дело поглядывала в бездонное небо, пронизанное острыми клинками ярких солнечных лучей. Цефея была настолько поглощена любованием утром, что не сразу расслышала голос Рубина. Лишь когда сильные руки подняли ее тело и уложили на сложенное одеяло, Хранящая подняла глаза и увидела уставшее, серое лицо друга. Она еще не знала, что в течение месяца Рубин приезжал к Пещере каждый день, исполняя обещание, данное Цефее перед тем, как она шагнула во мрак. Вопреки убеждением Энифа и наставлениям Атары он ждал возвращения Хранящей.
Девушка едва слышно позвала Рубина и тот, сжав ее руку, заглянул в ее глаза.
– Твои зрачки…. Они стали ярче. Значит, ты научилась управлять голосами?
Цефея улыбнулась, чуть заметно кивнув. Движение не далось ей даром и, закашлявшись, Хранящая поежилась от боли.
– Потерпи. Я полагал, что раны могут быть серьезные.
Цефея послушно лежала в корнях плакучей ивы. Изнеможённая, израненная и обессиленная, она все же была счастлива. А как могло быть иначе, если ее роль отнюдь не уничтожение Айры, а ее спасение? Рубин осматривал ее раны и обрабатывал их пахучими мазями и растворами. Едва взглянув на сосуд, горлышко которого Цефея все еще крепко сжимала, Хранящий догадался о противнике, который поджидал избранницу Рагнарека в Пещере. Он не проронил ни слова, но настойчиво отодвинул сосуд, освободив руку девушки. Он поднес ей маковый отвар и боль, вытесненная отрешением, отступила.
– Как долго меня не было? – тихо спросила Цефея, разглядывая ленты в ветвях ивы.
– Месяц.
– Да, долго… Но все равно спасибо.
– Пожалуйста. Мазей хватит, я взял достаточно….
Борясь с наркотическим сном, девушка вздохнула так глубоко, что повязки на груди натужно хрустнули.
– Я не об этом, Рубин… Ты сдержал слово и не повязал ленту.
Хранящая закрыла глаза, но напоследок она все же заметила улыбку на лице друга. От этого ей стало спокойно и радостно. Перед тем как уснуть, она подумала, что больше никогда не будет прощаться с ним так, словно уходит навсегда. Почему-то она знала, что несмотря на все невзгоды они обязательно встретятся вновь.
История Айры ранее не знала Хранящих, проводивших во мраке пещеры более десяти дней. Выждав неделю, Атара сообщила советникам Императора весть о смерти избранницы Ранарека и поздравила членов Вечного совета с легкой победой.
– Я не буду называть имена тех, у кого скрывалась Цефея. – Говорила Атара. – Эти люди позднее помогли мне убрать Цефею с нашего пути. Полагаю, что они доказали свою верность Империи делом.
Благодаря этому Рубин и Эниф были в безопасности, а Цефея обрела время безоблачной жизни, лишенной сражений и интриг. Размеренности этой короткой передышки посодействовала не только убежденность Атары в победе над Цефеей, но и очередной отъезд Хранящего Хроноса, который отложил выяснение всех деталей испытания до своего возвращения из Тэлира. В письме Рубину он писал о срочных делах, которые вынудили его вернуться к семье.
Последний месяц весны завершался ранним наступлением лета. Ночи стали коротки, но теплы, а дни казались бесконечно долгими и жаркими. Во всех концах Алморры звучала музыка многочисленных артистов и бардов, прибывших в город на традиционный двухнедельный фестиваль, приуроченный к подготовке к сбору урожая. Неторопливая жизнь в Айре шла своим чередом.
Хранящая Рагнарека проснулась около полудня, с удовольствием подумав о легкости в исцеленном и отдохнувшем теле. Крепкий сон разрушили пьянящие запахи цветущих садов и звонкие переливы птиц за окном. В комнате стоял аромат винограда и нежно-розовых, кремовых и желтоватых пионов, трепещущих от мягких касаний жаркого ветра. Этот букет ранни утром принес в ее спальню Рубин. В то позднее утро она особенно долго уговаривала себя подняться с мягких перин и освободиться от сонных уз лени. Однако, лишь умывшись ледяной водой, облачившись в новое платье цвета сочной зелени, девушка с наслаждением думала о предстоящей прогулке по солнечной Алморре. Заколов длинные волосы серебряным гребнем, Цефея накинула на голову и плечи прозрачную шаль из дымчатого шелка, защищая бледную кожу от жарких лучей яркого солнца. Ее приготовления к первой самостоятельной прогулке были окончены и она, взглянув на свое отражение, робко улыбнулась. Она испытывала легкое волнение. Накануне она спросила у Рубина разрешения покинуть его покои и Хранящий, немного подумав, согласился. Он назначил ей встречу на Плато Далии и раскрыл легкий способ ориентации в городе.
