а после ужина, поднявшись в комнату Офелии, в ожидании, пока ее уложат спать, брыкавшейся, корчившей рожи и угрожавшей плюшевому бегемоту, что если он будет себя плохо вести, то не видать ему перед сном никакой сказки, Мария велела не в меру разыгравшейся племяннице успокоиться и, присев на край кровати, стала рассказывать с выражением в голосе про лето с солнышком, море с дельфинами, озеро с рыбами и лягушками, магазин, где продается молоко, кефир и сметана любой жирности, кусачих собак, хитрых котов и поющую песенки птичку, растопырив хвост веером и то приподнимая, то опуская хохолок на голове, прижав крылышки, расхаживавшую приплясывая вокруг своей невесты, точно как недавно познакомившийся с Марией на улице молодой мужчина, представившийся художником и сразу предложивший написать ее в обнаженном виде, на последовавший отказ ответив с нескрываемым разочарованием:
– Вы неправы, женщина, это я вам говорю как художник, —
и метнув взгляд на собственное отражение в стекле стоявшей рядом машины, он быстрым движением рук взрыхлил копну набриолиненных волос на голове и, изобразив белоснежную улыбку, назвался:
– Вольдемар, —
и став вдруг серьезным, с вдохновением заговорив о том, что только художники могут почувствовать настоящую красоту и раскрыть ее в творческом порыве, он с пафосом изрек:
– В этом состоит смысл искусства, —
и, сделав брови домиком, вздохнув, Вольдемар тотчас просиял улыбкой счастливого человека, у которого в жизни нет проблем, и согласившись заглянуть к художнику в мастерскую и посмотреть на готовящиеся к выставке его новые работы, тем более идти было недалеко, едва переступив порог, от вони ацетона Мария брезгливо сморщила нос —
– Фу, —
и удивляясь царящему в мастерской бардаку – на полу, стульях, диване и даже на сером от пыли подоконнике валялись альбомы с репродукциями, черно-белые фотографии, мятые листы бумаги, карандаши, кроссовки, грязные носки, нестиранные футболки, пустые бутылки из-под вина, испачканная ветошь, остатки бутербродов, и только почетный караул стеклянных емкостей с растворителями и банками с отмокавшими кистями возле наполненного доверху тюбиками с масляной краской ящика соблюдал видимость порядка, да гордо застывший посреди мастерской мольберт взирал со всей строгостью на собранный возле него в кучу мусор, Мария не удержалась, чтобы не съязвить:
– Больше напоминает свинарник, —
и пока она изучала сиявшие свежими красками выстроившиеся вдоль стены холсты с морскими пейзажами, натюрмортами и обнаженными женщинами с узкими талиями и широкими бедрами, раскинувшимися на кроватях в позах богинь, небрежно махнув по полу веником, Вольдемар швырнул в ящик с красками грязные носки, кеды и трусы, отодвинул ногой стул и, посчитав, что в мастерской прибрано, взъерошив послушно вставшие дыбом волосы, задумавшись, ни с того ни с сего вдруг произнес голосом входящего в роль актера: ”да”, и заверив Марию, что настоящему художнику в мастерской нужна особенная, творческая атмосфера, которая служит источником вдохновения, устремив оценивающий взгляд в зеркало, после недолгой паузы с уверенностью добавив:
– Именно так, —
он умолк, и проводив до калитки Марию, вспомнив о делах, заторопившуюся и пообещавшую сообщить ему позже о своем решении насчет позирования для картины, Вольдемар надел спортивные штаны, набросил на загоревший торс вымазанный красками фартук и, всматриваясь в законченные полотна с закатами над пустынным морем и вызывавшими не меньшее ощущение прекрасного восходами солнца над уютными лазурными бухтами с безлюдными песчаными пляжами и перевернутыми шлюпками на берегу, с головой погрузившись в работу, спустя всего несколько минут он уже не видел ничего, кроме рождавшегося на холсте морского пейзажа с позолоченным рассветом берегом, утонувшим в мареве горизонтом и белевшим среди лазури парусом, одиноким, как человеческое чувство в поиске неуловимого мгновения ускользающей вечности, схваченное интуицией и переданное уверенными мазками еще не высохших на холсте красок, и не заметив, как пролетел день, когда стрелки на часах приближались к пяти, добавив в одном месте колорита, в другом – легких штрихов, Вольдемар еще немного поработал над плиссировкой, и вытирая тряпкой руки, сделав несколько шагов назад, окинув придирчивым взглядом задышавшую воздухом и светом картину, он повторил:
– Да, именно так, —
