Красное вино поднес Голубан, Королевич Марко принял чашу,
В руки чашу взял и впал в дремоту, Выскользнула чаша и упала,
Но вино не пролилось из чаши. Разбудил его слуга Голубан:
«Господин мой, Королевич Марко,
Много раз нам воевать случалось, Никогда ты не дремал так крепко, во Не ронял из рук с вином ты чаши».
Тут очнулся Марко от дремоты И слуге Голубану ответил:
«Ты, Голубан, мой прислужник верный, Задремал я, чудный сон увидел,
Сон чудесный в чудную минуту:
Будто мгла туманом завихрилась, Поднялась от города Костура, Заклубилась над Прилепом белым,
В том тумане Мина из Костура,
70 Белый двор мой дочиста разграбил,
Все разграбил, все спалил пожаром,
Мать-старуху потоптал конями, Верную жену мою взял в рабство, Всех коней угнал он из конюшни,
А из дома все добро похитил».
Отвечал ему слуга Голубан:
«Ты не бойся, Королевич Марко!
Сон не страшен храброму юнаку.
Сон ведь ложь, а истина у бога», во Только Марко в Цареград приехал, Снарядил султан большое войско, Переправил войско через море Воевать в краю арапском лютом.
Взял на взморье городов он много, Было счетом сорок их четыре.
Только стали у Кара-Окапа,
Там три года бились неустанно, Неустанно бились, взять не могут. Марко рубит головы арапов 90 И несет все головы к султану, Получает он бакшиш султанский. Стало туркам горько и обидно,
Стали турки говорить султану: «Господин наш, Баязет-владыка,
Не юнак твой Королевич Марко, Марко рубит головы у мертвых И к тебе их за бакшиш приносит».
То прослышал Королевич Марко,
Стал проситься Марко у султана: юо «Отчим мой, султан высокочтимый, Крестное я завтра славлю имя, Светлый день Георгия святого, Отпусти меня, султан великий, Крестное мое прославить имя,
Как велит нам вера и обычай.
Дай Алил-агу мне, побратима,
Чтобы мирно мы вина испили». Отказать не мог султан в той просьбе, Отпустил для праздника он Марко по Славить имя крестное как должно, Отпустил с ним вместе побратима.
И поехал Марко в лес зеленый,
Да подальше в лес от войска турок,
И разбил он там шатер свой белый,
Сел под ним вина попить на воле Побратим Алил-ага с ним вместе.
Только утро в небе засияло,
Увидала стража у арапов,
Что нет Марка среди войск турецких,
120 Закричала стража у арапов:
«Нападайте, лютые арапы!
Нет у турок страшного юнака На коне его большом и пестром».
Тут арапы лютые напали,
Перебили тридцать тысяч турок.
Марку шлет письмо султан турецкий: «Поспеши, мой сын приемный Марко! Тридцать тысяч потерял я войска».
Но султану Марко отвечает: ио «Как же мне спешить, султан, мой отчим! Я еще вина не выпил вволю,
Имя крестное я не прославил».
Только утро снова засияло,
Снова кличут стражи у арапов: «Нападайте, лютые арапы!
Нет у турок страшного юнака На коне его большом и пестром».
Вновь арапы лютые напали,
Турок тысяч шестьдесят побили. mo Пишет Марку вновь султан турецкий: «Поспеши, мой сын приемный Марко! Войска тысяч шестьдесят пропало».
Но султану Марко отвечает:
«Малость подожди, султан, мой отчим,
Я еще не нагулялся вволю,
С кумовьями, с добрыми друзьями!» Только утро третье засияло,
Снова кличет стража у арапов: «Нападайте, лютые арапы! iso Нет у турок храброго юнака На коне его большом и пестром!»
Вновь арапы лютые напали И сто тысяч турок перебили.
Пишет Марку вновь султан турецкий: «Поспеши, мой сын приемный Марко!
Помоги ты нам, мой сын названый! Повалили мой шатер арапы!»
Королевич Марко сел на Шарца И к султану поспешил на помощь.
1во Только утром белый день занялся,
Как сошлись друг с другом оба войска, Тотчас стражи все признали Марко, Закричали зычно во все горло: «Отступайте, лютые арапы!
Видите вы страшного юнака На коне его большом и пестром?»
На арапов тут ударил Марко,
На три части он разбил их войско, Уничтожил первую он саблей, по А вторую потоптал он Шарцем,
Третью часть пригнал в турецкий лагерь. Только Марко сильно был изранен, Семьдесят он получил ударов,
Семьдесят кровавых ран зияют.
Он в объятья падает султана.
Спрашивает Марка царь турецкий: «Королевич Марко, сын названый,
Эти раны лютые смертельны?
Сможешь ли ты раны пересилить, iso Если лекарей сыщу, лекарства?» Отвечает Королевич Марко:
«Государь мой и отец названый!
Эти раны вовсе не смертельны,
И смогу я раны пересилить».
Руку сунул царь в карман обширный, Дал он Марку тысячу дукатов,
Чтоб от лютых ран он излечился,
В помощь двух оставил слуг проворных, Чтоб смотрели — как бы он не умер. ио'Только Марко лекаря не ищет,
Из одной корчмы в другую ходит,
Ищет, где дадут вина получше,
И вина так много выпил Марко,
Что все раны у него закрылись. Получает он письмо из дома,
Что весь белый двор его разграблен,
Весь разграблен и спален пожаром,
Мать-старуху кони потоптали,
Верную жену угнали в рабство. _
2оо Стал тут Марко жаловаться горько, Припадая к царскому колену: «Государь мой и отец названый, Белый двор мой дочиста разграблен, Верную жену мою забрали,
Потоптали мать мою конями,
Все добро похитили из дома,
А похитил Мина из Костура».
Царь турецкий Марка утешает:
«Не горюй, мой сын названый Марко,
2ю Двор твой белый погорел в пожаре — Мы построим новый, да получше,
