Пьют вино у князя Богосава Радивой со Стариной Новаком Над рекой студеною, над Босной,
А когда подвыпили юнаки, Спрашивает Богосав Новака: «Старина Новак, мой брат по богу, Мне скажи правдиво — что за диво, Почему ты, брат, ушел в гайдуки? Иль беда заставила какая ю По лесам да по горам скитаться, Ремеслом гайдуцким заниматься,
Да под старость, да в такие годы?» Старина Новак ему ответил: «Побратим, ты спрашивал по правде, Я тебе по правде и отвечу.
Я ушел в гайдуки поневоле.
Может, помнишь ты еще и знаешь,— Смедерево строила Ирина,
И меня заставила работать, го Я три года строил этот город,
На своих волах возил три года Камни и деревья для Ирины.
И за эти полные три года Ни гроша она не заплатила,
На ноги не выслужил опанки!
Я простил бы этот грех Ирине;
Но как Смедерево-град воздвигла, Стала строить крепостные башни, Золотила окна и ворота, зо Вилайет налогом был обложен,
По три фунта золота налогу.
Триста, побратим, дукатов с дома! Кто богаты, отдали дукаты, Заплатили и спокойно жили.
Я же, князь, был бедным человеком, У меня дукатов не водилось.
Взял тогда я свой тяжелый заступ, Взял я заступ и ушел в гайдуки.
Мне не захотелось оставаться да В государстве проклятой Ирины.
Я добрался до студеной Дрины, Перебрался в каменную Босну,
А когда дошел до Романйи,
Повстречал я там турецких сватов, Что с невестой ехали турчанкой.
Вся-то свадьба с миром проезжала,
А жених турецкий задержался,
Видно, не хотел проехать с миром. Жеребца гнедого он направил, во Выхватил трехвостую нагайку,
А на ней латунные три бляхи,
И меня он по плечам ударил.
Трижды турка заклинал я богом:
«Я прошу тебя, жених турецкий,
В удальстве своем ты будь удачлив, Веселись ты на счастливой свадьбе, Проезжай своей дорогой с миром, Видишь сам, что человек я бедный».
Не желает отвязаться турок; во И меня он снова хлещет плеткой.
Хоть ударил он меня не сильно,
Но зато я сильно рассердился, Размахнулся заступом тяжелым И легонечко ударил турка.
Так тихонько я его ударил,
Что с коня жених свалился наземь.
Я тогда его ударил дважды,
А потом еще ударил трижды,
Бил, пока с душой он не расстался.
7о Я обшарил у него карманы,
Три кисы с деньгами там нащупал И к себе за пазуху засунул.
Отпоясал я у турка саблю И к себе покрепче припоясал,
В головах его поставил заступ,
Чтобы турки тело закопали,
Сел я на коня его гнедого И к горе поехал Романии.
Видели все это сваты-турки, во Но догнать меня не захотели,
Не хотели, видно, не посмели.
Сорок лет с того дня миновало,
Я к горе привыкнул Романии Больше, брат мой, чем к родному дому. Знаю я все горные дороги.
Жду купцов сараевских в засаде, Отбираю серебро и злато,
Бархат и красивые одежды,
Одеваю я себя с дружиной.
90 Научился я сидеть в засаде,
Гнаться и обманывать погоню,
Мне никто не страшен, кроме бога».
СМЕРТЬ ВОЕВОДЫ ПРИЕЗДЫ
За одним письмом летит другое.
Кто их пишет, кто их получает?
Пишет письма царь Мехмед турецкий, Получает — в Сталаче Приезда.
«О Приезда, града воевода,
Ты пошли мне три бесценных дара:
Ты пошли мне дамасскую саблю,
Что сечет и дерево и камень,
Крепкий камень, хладное железо; • ю Ты пошли мне коня сивой масти:
Две стены твой Серко перескочит И две башни высокого замка;
И пошли мне верную подругу».
Мрачно смотрит на письмо Приезда, Мрачно смотрит, а другое пишет: «Ополчайся, царь Мехмед турецкий, Сколько хочешь собери ты войска У Сталача, когда пожелаешь.
Не получишь от меня подарков, го Эту саблю для себя сковал я,
Не для турок был конь мною вскормлен, А невесту для себя привез я.
Ничего от меня не получишь».
Собирает войско царь турецкий, Собирает и ведет к Сталачу.
Под Сталачем стоит он три года:
Не отбил ни дерева, ни камня,
Крепкий город покорить не может,
И не может домой возвратиться, зо Рано утром случилось в субботу: Поднялася подруга Приезды На высокие стены Сталача,
Долго смотрит на воды Моравы. Замутилась у града Морава.
И сказала подруга Приезды:
«О Приезда, господин любимый,
Я боюсь, мой господин любимый,
Что подкопы пророют к нам турки». Отвечает подруге Приезда:
40 «Замолчи, не говори пустое.
Под Моравой подкоп им не вырыть». Воскресенье святое настало,
Молится Приезда в белой церкви. Отстоял он всю службу с женою. Помолясь, он выходит из церкви. Говорит воевода Приезда:
«О юнаки, храброй рати крылья! Полечу на турок вместе с вами.
Мы кровавой битвою упьемся, во Мы откроем города ворота И ударим всей силой на турок.
Бог поможет, счастье не изменит». Обратился Приезда к подруге: «Принеси из погребов глубоких Для юнаков вина и ракии».
Взяла Ёла кувшины златые И спустилась в погреба под башней. Лишь спустилась она, обомлела —
Полон погреб злобных янычаров, во Наполняют сапоги ракией,
Пьют за здравье госпожи Елены,
Пьют за упокой души Приезды.
Кувшины Елена уронила,
Зазвенели кувшины на камне.
Побежала во двор, восклицая:
«Не к добру и вино и ракия!
В погребах пируют янычары,
Сапогами пьют вино хмельное.
За мое здоровье пьют, смеются,
70 А тебя живого погребают».
Вскакивает храбрый воевода,
Закрывает за собой ворота.
Обнажает он саблю стальную, Бьется-рубится с турками люто.
Шестьдесят воевод пало в битве.
Больше тысячи турок погибло.
Воротился в город воевода,
