«Отчего же нет, юнак незнамый. so Отчего же не попеть немного?»
И запел Стоян высоко, звонко: «Птица-ластовица хлопотала,
Девять лет она гнездо свивала,
А сегодня гнездо развивает.
Прилетел к ней сизокрылый сокол От престола славного султана,
И развить гнездо он помешает». Ничего не понимают сваты,
А жена Стоянова смекнула, хоо Убежала от старшего свата,
В верхней горнице она укрылась И сестру Стояна призывает:
«Ой, золовка, милая сестрица, Господин мой, братец твой, вернулся!» Как сестра про это услыхала,
Вниз из верхней горницы сбежала, Трижды стол очами оглядела,
Наконец она признала брата.
А когда она признала брата, но Обнялись они, поцеловались,
Два потока слез перемешались,
Плачут оба с радости и с горя,.
Но тут молвят нарядные сваты: «Как же, Янкович, с нами-то будет? Кто теперь нам за добро уплатит? Ведь покуда сватали мы Елу, Поистратили добра немало». Янкович Стоян им отвечает: «Погодите, нарядные сваты,
120 Дайте на сестрицу наглядеться,
За добро вам заплачу с лихвою, Человек сочтется с человеком!» Нагляделся Стоян на сестрицу. Стал одаривать нарядных сватов — Тем платок; тем тонкую рубашку, Жениху родную дал сестрицу.
С тем и отбыли из дома сваты.
А как время вечерять настало, Матушка идет домой, рыдая, ио Стонет горько серою кукушкой, Своего Стояна поминает:
«Ой, Стоян мой, яблочко златое, Матушка твоя тебя забыла,
А невестку позабыть не может, Нашу Елу, перстень ненадетый! Кто-то ждать теперь старуху будет? Кто-то выйдет матери навстречу? Кто-то у меня сегодня спросит: «Матушка, не слишком ли устала?» ио Услыхала то жена Стояна,
Встала перед белыми дворами, Матушку в объятья принимала, Слово доброе ей говорила:
«Не горюй ты, матушка, напрасно! Солнце наконец тебя пригрело,
Вот он, сын Стоян, перед тобою!» Как увидела старуха сына,
Как увидела она Стояна,
Так и наземь замертво упала, ио И Стоян похоронил старуху,
Как положено по царской чести*
ВбРОНЫ ВЕЩАЮТ О СМЕРТИ ПЕРЫ ДАНЧИЧА
Как два черных ворона летели Рано утром через сине море. Увидала воронов старушка,
Вещим птицам бедная сказала:
«Ой вы, птицы-вороны, скажите!
Вы откуда нынче прилетели?
С гор ли гордых Боснии высокой, Или снизу из страны Леванта?» Отвечали вороны несчастной: ю «Мы сегодня утром прилетели Из Леванта дальнего чрез море». Вещим птицам бедная сказала:
«Ой вы, птицы-вороны, ответьте! Только правду скажете ли прямо, Если вас я попрошу открыто? Видели ль вы сеньские галеры, Повстречали ль вы Данчича Перу?» Отвечали вороны несчастной:
«Ах, старушка, мать красавца Перы, го Если бы мы правду рассказали,
Не могла бы ты от горя слушать,
И от слез ты верно бы ослепла». Вещим птицам бедная сказала:
«Ой вы, птицы-вороны, услышьте: Сердце материнское из камня,
Горе слушать мне не помешает,
И сквозь слезы я смотреть умею». Тут сказали вороны несчастной: «Видели мы сеньские галеры, зо Видели мы голову на мачте:
Перу, сына твоего, узнали!»
Как старушка это услыхала, Закричала бедная истошно: «Писаное яблочко родное!
Где росло ты, где тебя сорвали? Выросло ты в сердце материнском, Сорвано ты в злой стране Леванте!»
СМЕРТЬ ИВАНА СЕНЬЯНИНА
Раз приснилось матери Ивана,
Что спустился мрак над градом Сёньем; Ясный месяц с неба пал на землю,
На Ружицу, церковь городскую; Устремились звезды к небосклону,
И Денница окрасилась кровью,
И кукует горестно кукушка В граде Сенье на мраморной церкви. Мать Ивана о сне необычном ю Протопопу Недельке сказала.
Поп Неделько выслушал старуху,
Сон чудесный так истолковал он:
«Ты послушай, матушка-старушка, Злое снилось, злое и случится.
Если мрак окутал башни Сенья,
Если небо вышнее разверзлось,—
Это значит — город опустеет.
То, что месяц ясный пал на церковь,— Предвещает смертный час Ивана.
20 К небосклону ушедшие звезды О вдовицах нам пророчат многих,
А Денница в крови означает— Одинокой останешься вскоре.
Куковала на церкви кукушка —
Будет церковь разрушена эта,
И паду я от руки турецкой».
Только слово успел он промолвить, Появился Иван перед ними.
Он семнадцать раз в сраженье ранен, зо В левой держит он правую руку. Осадил он коня вороного.
Говорит он матери-старухе:
«Ты с коня сними меня скорее,
И умой студеною водою.
Причастите меня перед смертью». Поспешает матушка-старушка И снимает сына с вороного,
Умывает студеной водицей,
Заливает вином его раны.
ад Спрашивает матушка-старуха:
«Что случилось в стране итальянской?» Отвечает раненый, вздыхая:
«Повезло нам в стране итальянской, Мы немало рабов полонили,
И досталось нам много сокровищ, Возвратились мы живы и здравы,
Но когда мы ночевать собрались,
Нас настигла первая погоня.
Черны кони и черны юнаки, во Повязались черными чалмами.
Только раз мы в погоню стреляли:
Не остался в живых ни единый.
Наши люди были невредимы.
Во второй раз мы заночевали,
Нас в другой раз настигла погоня. Белы кони, бешены юнаки,
И кичатся белыми чалками.
Только раз мы стреляли в погоню.
Все остались наши люди живы; во- Из погони никто не остался.
Ночевать мы в третий раз собрались. Настигает нас третья погоня.
Ружья длинны, их кафтаны черны, Сухощавы до колен их ноги.
Мы стреляли в них, да понапрасну. Стали биться саблями с врагами.
