Говорили, однако, о том, как сложно и неинтересно целому старшему майору (чин, в моем, уже имеющемся, понимании, достаточно высокий) и начальнику pervogo otdela, в гордом одиночестве заниматься цифрованием. Что ему, старшему майору, очень не помешала бы помощь ответственных товарищей. Что я, как иностранец, конечно не могу быть допущен к служебной тайне, но могу попросить о помощи девушку Анну Стогову, у которой, кстати, нужный dopusk имеется.
Беспристрастный прежде (за несколько дней до этой встречи) сотрудник кей-джи-би был так красноречив, глаза его красные сияли такой невысказанной мольбой, что сердце мое дрогнуло: девушка Анна Стогова была повторно изловлена и, практически, командирована на выполнение неожиданной трудовой повинности.
Оставшийся без компании и без планов на день пилот решил мне изысканно отомстить, и уже через час после убытия Анны в распоряжение старшего майора, мы с ним на пару уподобились двоим гигантским муравьям. Муравьи в наших лицах (точнее, ехидном эльфийском лице и недоуменной псоглавьей морде) переоделись в комбинезоны летных техников и принялись ползать по огромной гондоле дирижабля, установленной сейчас в ангаре. Называлось это советским, но смутно понятным словом reglament.
Потом полуэльф некоторое время рылся в ящике с моющими средствами, а я переиначивал старинный анекдот, аналог которого, неожиданно, был известен и любим и в Советском Союзе тоже: положительно, люди — существа куда более похожие и даже одинаковые, чем сами считают. Пилот в это время неприлично ржал: смех его доносился изнутри ящика слегка приглушенным.
…- а летный техник и отвечает: «И тогда, господин полковник, я ему вежливо так и говорю: Джонсон, обратите, пожалуйста, внимание: давлением сорвало моторный клапан, и раскаленное масло заливает сейчас хвост Вашего товарища. Примите же меры, мастер-сержант Джонсон!»
Масло, к счастью, оказалось не раскаленным, а слегка теплым, и отмыть от него уже мой хвост удалось прямо на месте: помогла специальная химия, вовремя найденная пилотом.
В хлопотах этих, неожиданных, но интересных, прошел весь субботний день.
Доктор-индоктринолог действительно прибыл утром дня следующего, воскресного.
Любая бюрократия устроена так, чтобы многократно дублировать собственные функции, полезные и так себе, на самых разных уровнях. Очень часто дублирование это — частичное, и пересечение функционала принимает формы столь причудливые, что решительно невозможно понять, ни зачем это нужно, ни почему это вообще работает.
Например, организация А выдает Вам важный документ. Справки для него нужно добыть в организации В, причем — не целиком, а частично, то есть, получить в этой второй организации справки номер один, два и четыре из пяти необходимых. Справки номер три и пять выдаются в организации С, но для этого нужны три разных письменных запроса из организации А. Вся эта история, буде Вам пожелается сделать все по правилам, может занять несколько месяцев, и это ни в коем случае не преувеличение!
Одновременно с этим, если Вы сразу обратитесь в организацию С, выяснится, что именно она, эта организация, способна выдать Вам искомую и очень важную бумагу, причем никаких справок для этого не требуется вовсе, а сам документ выпускают и выдают за считанные минуты.
Впрочем, в Советской России я с подобным еще не сталкивался — до сего дня.
В этот же день, замечательный понедельник из череды других отличных рабочих дней, бюрократическое дублирование подкралось ко мне со стороны неожиданной, а именно — как к потерпевшему в деле о самой настоящей краже. Со взломом.
Оказалось, что государственная полиция, уже присутствующая на Проекте в виде сакрально-поименованного pervyi otdel, совершенно беспомощна в случаях, когда требуется найти и покарать уголовного преступника: в таких случаях призывается народное ополчение, выполняющее в Союзе функции криминальной полиции.
Очевиднейшее дублирование полицейских функций, казалось, трогало только меня самого: все прочие относились к этакой несуразице исключительно спокойно, видимо, по их коллективному мнению, все так и должно было быть.
Надо заметить, что ополчение явилось довольно быстро, даже быстрее, чем я сам, видимо, располагаясь в редкие минуты служебного отдохновения где-то неподалеку.
Меня же на место чрезвычайного происшествия призвала переводчик: она позвонила мне на рабочий элофон, установленный в лаборатории.
- Профессор, Вы, главное, не переживайте, - донесся из трубки устройства ее взволнованный голос. Я немедленно принялся переживать. - Вам нужно как можно скорее явиться на служебную квартиру! Я тоже там буду довольно скоро, но уже после Вас.
Я только успел приоткрыть пасть, чтобы уточнить — а что, собственно, происходит? Однако, девушка Анна Стогова прервала звонок.
Можно было перезвонить, но я предпочел, все же, поступить так, как мне рекомендовали: со всей доступной мне скоростью, пусть даже и в ущерб солидности и степенности, явиться на временный свой порог.
