— Все прошло не так гладко, — нарушила Катя мучительное молчание. Его здесь больше нет. Когда я видела его в последний раз, он сидел на скамейке, глядя в пустыню.
— Он снова на полюсе и любуется ледяными глыбами, — несколько цинично добавил Альтус.
— Пожалуйста, извините меня! — воскликнул Коунс и устремился к трансфэксу, чтобы отправиться на полюс Региса.
Как и говорил Альтус, Анти сидел, устремив взгляд в бесконечную ледяную пустыню, едва ли что-нибудь видя. Пока Коунс наблюдал за ним, Анти вскочил и забегал взад-вперед по краю ямы, из которой так недавно были извлечены свидетельства пребывания здесь чужаков, временами спотыкаясь о колья и смерзшиеся комья земли вокруг ямы. По-видимому, он привык к своему новому телу, потому что его движения были совершенно естественны, однако душевная перестройка ему не давалась. Факт смерти и возрождения в новом теле так подействовал на него, что он все еще не мог преодолеть шока. Вся его фигура выражала глубокую подавленность.
Коунсу тяжело было видеть своего друга в новом теле, несмотря на то что он много раз наблюдал подобные изменения. В случае с Анти изменения были минимальными и полностью его удовлетворяли, и все равно трудно привыкать к человеку заново, хотя дух, душу, изменить было нельзя. Люди сами должны были освоиться с новой ситуацией, и в большинстве случаев это происходило в короткие сроки.
— Анти! — тихо позвал Коунс.
Молодой человек продолжал бегать взад-вперед, ни одним движением не показав, что услышал оклик.
Коунс, пристроившись к Анти, побежал рядом с ним.
— Анти, у меня есть для тебя задание. Очень важное задание!
Но Анти, казалось, ничего не слышал. Его симпатичное лицо потемнело и несколько заострилось, густой черный вихор, вырвавшись из-под капюшона, придавал ему мрачное выражение.
— Найди себе кого-нибудь другого. Я больше ни на что не способен.
— Это старая песня, Анти! Сколько раз тебе повторять, что ты не несешь никакой ответственности за действия других! Ты не должен вечно упрекать себя, забывая о настоящем и будущем! Идем со мной, Анти. Тебя ждет важное задание, которое никому больше не по силам.
Анти остановился и удивленно взглянул на Коунса. Казалось, он пробудился от долгого сна и, плохо еще соображая, слабо кивнул.
Когда они, сойдя с платформы трансфэкса, очутились в ярком свете солнца экваториальной зоны Региса, их ждала большая группа людей, среди которых находилась молодая голубоглазая девушка. Она стояла немного в стороне и казалась безучастной.
— Это Энни Заток, — мягко представил ее Коунс, обращаясь к Анти. — Ты знаешь, кто она и что с ней сделали? В настоящее время она совсем подавлена и едва реагирует на происходящее. Прежде чем попасть в лапы Бассета, она была единственной имиркой, которую Ярослав смог рекомендовать для нашей работы. Тебе поручается ответственнейшее задание: ты должен вырвать Энни из состояния безучастности и сделать ее полноценным членом нашего общества. Не говори, что отказываешься! Ты единственный можешь сделать это, и ты это сделаешь!
Анти сбросил толстую защитную одежду и, не произнеся ни слова, направился к Энни. Энни, испуганно взглянув на него, робко отступила назад.
Анти остановился и заглянул девушке в глаза. Спустя, казалось, бесконечно долгое время на его губах заиграла улыбка, а потом произошло чудо: Энни тоже сделала свой первый шаг из тумана безучастности, потому что ответила на улыбку.
Коунс, напряженно наблюдавший за ними, облегченно вздохнул…
— Понадобится около четырех месяцев, чтобы посетить все планеты, на которые мы собираемся отправить имирцев, — сказал Коунс после небольшого раздумья.
Бассет цинично усмехнулся. Он привык видеть в Коунсе потенциального противника, который только на короткое время по собственным мотивам связался с ним.
— С вашим трансфэксом это время сильно сократится.
Коунс весело улыбнулся и покачал головой.
— Прибор не стоит использовать так часто, — солгал он. — Кроме того, не сомневаюсь, вы ведь направите своих техников и инженеров, чтобы выведать тайну нашего открытия. У вас есть двигатель Мечникова, поэтому ваш личный корабль достаточно быстр.
Слава Бассета распространилась далеко, поэтому не удивительно, что Лама с Кунг-фу-дзе принял его очень уважительно и чествовал как верховного правителя.
— Имирцы, кажется, очень трудолюбивы и у них почти нет запросов, сказал Лама, — что, вероятно, связано с неблагоприятными условиями.
Лама дал Бассету аудиенцию под открытым небом. Оба они сидели в великолепном саду в тени вывезенного с Земли Священного дерева. Двое слуг стояли возле них с пальмовыми опахалами.
— Но говорят также, что эти люди очень нетерпимы, — продолжал Лама, и я опасаюсь, что они ассимилируются.
Но Бассет, продувной дипломат, ответил на опасения Ламы каскадом таких заманчивых предложений, что сам удивился, когда в заключение беседы Лама воспылал бескорыстным желанием помочь своим ближним.
