Опытной рукой врача Джон разгладил блузку на ее груди. Он был воплощением заботливого любовника. Но недавно Мэри увидела его с другой стороны. Когда он порезал того щеголя. Джон нанес удар, и лицо его изменилось. Он сказал, что она отомщена, и Келли поняла – разговор идет о Люси. Франт уничтожил Люси. Но с его смертью эта часть истории исчезла и из разума Сьюарда. Может, и с ней такое случится, когда она станет в большей степени Люси, нежели Мэри Джейн. По мере того как воспоминания Вестенра проникали в ее разум, Келли медленно погружалась в темное море.
Мэри Джейн ничего не значила, и если бы утонула, то лишь порадовалась бы. В черных холодных глубинах было так легко заснуть и проснуться настоящей Люси Вестенра.
Но – вдруг замерло ее сердце…
Все так быстро менялось, она с трудом поспевала за происходящим, и нужно было постараться. Джон – ее единственная надежда сбежать из этой бедной комнаты, с этих мерзких улиц. В конце концов она заставит его снять дом в лучшей части города. Там у нее появятся прекрасные одежды, слуги. И изысканно говорящие дети с чистой сладкой кровью.
Келли понимала, что франт заслуживал смерти. Он обезумел. В Миллерс-корт никто не прятался, никто его там не ждал. Дэнни Дравот был не Потрошителем, а всего лишь еще одним старым солдатом, любителем приврать о язычниках, которых убил, и загорелых девках, с которыми кувыркался.
Исполняя роль Люси, она вспомнила, как Мэри Джейн в страхе схватилась за горло, когда Вестенра выскользнула из пространства между склепами.
– Она была нужна мне, – продолжила Келли. – Мне была нужна ее кровь.
Он сидел у ее кровати, сдержанный и внимательный. Позже она удовлетворит его. Потом изопьет. После каждого кормления Келли все больше превращалась в Люси, а сама постепенно исчезала. Наверное, что-то такое присутствовало в крови Джона.
– Нужда превратилась в боль, такую, какой я никогда не знала, она грызла желудок, заполняла мой несчастный разум красной лихорадкой…
С самого перерождения зеркало, висящее в комнате, стало для нее бесполезным. Никто не позаботился нарисовать ее портрет, поэтому Келли легко забыла собственное лицо. Джон показывал ей картины с изображением мисс Вестенра, которая выглядела как маленькая девочка, одетая в наряды матери. Когда Келли представляла себя, то видела лишь Люси.
– Я подозвала ее, – сказала она, приподнимаясь с подушек, кучей громоздящихся на кровати, и приближая свое лицо к нему. – Я пела вполголоса, потом махнула ей рукой. Я пожелала ее себе, и она пришла…
Мэри Джейн погладила Джона по щеке и положила голову ему на грудь. Неожиданно она вспомнила мелодию, а потом слова: «Лишь фиалку сорвала я с могилы матери моей»[203]. Джон задержал дыхание, слегка вспотев. Каждая жилка в его теле напряглась. Пока Келли рассказывала историю, ее жажда только усиливалась.
– Передо мной появились красные глаза, послышался зовущий голос. Я сошла с дорожки, а она ждала меня. Стояла холодная, такая холодная ночь, а на ней была только белая рубашка. Бледная кожа сверкала в лунном свете. Ее…
Келли осеклась. Она говорила от своего имени, а не от Люси.
«Мэри Джейн, – сказала она про себя, – будь осторожна…»
Джон встал, нежно оттолкнув ее от себя, и прошел по комнате. Он схватился за умывальник и посмотрел в зеркало, пытаясь отыскать нечто в отражении.
Мэри Джейн смешалась. Всю свою жизнь она давала мужчинам то, чего они хотели. Теперь она умерла, но все осталось по-прежнему. Келли подошла к Джону и обняла его. Тот подпрыгнул от ее прикосновения, удивленный. Разумеется, он же не заметил, как она подошла.
– Джон, – проворковала она, – иди в кровать, Джон. Согрей меня.
Он снова оттолкнул ее, на этот раз грубо, а она все еще не привыкла к своей вампирской силе. По-прежнему считая себя слабой девушкой, Келли таковой и оставалась.
– Люси, – пусто протянул Джон, обращаясь не к ней…
Злость вспыхнула в ее мыслях. То, что осталось от Мэри Джейн, пытающейся держать нос и рот над поверхностью черного моря забвения, наконец взорвалось.
– Я не твоя чертова Люси Вестенра, – закричала она. – Я – Мэри Джейн Келли, и мне наплевать, кто что об этом думает.
– Нет, – сказал Сьюард, засунув руку в карман пиджака и что-то там крепко сжав. – Ты не Люси…
Прежде чем на свет появился серебряный нож, она поняла, какую глупость совершила. Как сильно ошибалась. Горло слегка саднило. Там, где его перерезали.
«Теплая» медсестра сидела за столом в фойе, жадно читая последний роман Марии Корелли «Тельма»[204]. Насколько знал Борегар, с момента обращения прославленной писательницы ее проза только портилась. Вампиры редко сохраняли творческие способности, вся их энергия уходила на простое продление жизни.
– Где сейчас мадемуазель Дьёдонне?
– Она сегодня замещает директора, сэр. И скорее всего, находится в кабинете доктора Сьюарда. Надо ли объявить ей о вашем приходе?
– Не стоит беспокоиться, спасибо.
