Майкрофт поднял бровь, словно удивленный, что в дела клуба «Диоген» вторгаются личные интересы. Не в первый раз Борегар подумал о том, какие люди им командуют.
– Хорошего вам дня, Борегар.
За дверью Звездной палаты вместо сержанта Дравота стоял «теплый» головорез с обветренным лицом и кулаками старомодного борца. Борегар спустился в фойе и покинул клуб. Он вышел на Пэлл-Мэлл, обнаружив, что день выдался прохладный и облачный. Снова собирался туман.
Ему нужно было поймать кеб до Челси. Оглянувшись по сторонам, Чарльз заметил, что улицы запружены народом. Откуда-то доносились тяжелые удары полкового барабана, затем раздался рев труб. По Риджент-стрит шел оркестр. День лорд-мэра миновал месяц назад[175], никаких официальных объявлений о параде Борегар не слышал и с раздражением понял, что из-за шествия движение остановится, а экипаж будет найти трудно. Пенелопа совершенно точно этого не поймет.
Оркестр вывернул из-за угла и промаршировал вниз по Пэлл-Мэлл по направлению к Мальборо-стрит. Похоже, они крутились по улицам, набирая сторонников, чтобы потом собраться в Сент-Джеймс-парке. Военный дирижер в униформе вышагивал во главе парада, высоко над головой держа огромный флаг Святого Георгия, штандарт Христианского крестового похода. Музыканты шли вперед, и тонкий красный крест на белом фоне волнами извивался на ветру.
За оркестром шествовал хор, в основном состоящий из женщин среднего возраста, одетых в длинные белые платья с красными крестами спереди. Они пели песню, некогда бывшую «Телом Джона Брауна», но теперь превратившуюся в «Боевой гимн республики»[176]:
Толпа сжимала Чарльза со всех сторон. Большинство зрителей и все марширующие были «теплыми», только несколько осклабившихся мургатройдов стояло на тротуаре, пользуясь сумраком позднего дня, хлопая плащами, напоминавшими крылья летучей мыши, и шипя сквозь красные губы. Их было мало, и на них никто не обращал внимания. Борегар счел их насмешливое поведение крайне неразумным. Потенциальное бессмертие еще не говорило о полной неуязвимости.
Следом за хором ехал открытый экипаж, влекомый шестеркой лошадей. На платформе, окруженный обожающими его прислужниками, стоял Джон Джейго. Дальше церемонно шла толпа с плакатами и транспарантами с надписями вроде: «Ни единого вампира не оставь в живых» и «Священная кровь, Священный крестовый поход». Среди марширующих пробивалась пара дюжих крестоносцев, которые несли двадцатифутовый шест с насаженной на него фигурой из папье-маше, вампирским Гаем Фоксом. Кол пронзал его сердце, вокруг раны разливалась алая краска. Чучело имело багровые глаза, огромные клыки и было одето в потертую черную одежду.
Мургатройды замолчали на мгновение. Борегар понял: сейчас произойдут неприятности. На улице было только двое конных полицейских, но больше никаких представителей власти. Откуда-то набежала куча «теплых». Чарльз не мог бороться с толпой и пошел вместе со всеми. Джейго с обычной ненавистью призывал адский огонь на головы вампиров, Борегара толкали все ближе к его повозке. Они шли по Мальборо-стрит в сторону парка. Только оказавшись на открытой местности, он мог сбежать от крестоносцев.
Один из мургатройдов, бледный Адонис с черными лентами в золотых волосах, набрал лошадиного навоза из канавы и швырнул его в проповедника с точностью, явно выдававшей в нем боулера. Снаряд угодил прямо в лицо Джейго, отчего то сделалось коричневым, как у факира. На секунду между нотами гимна-марша толпа застыла, словно на фотографии. Борегар увидел, как в глазах Джона вспыхнула ярость, а триумф мургатройда быстро сменился страхом.
С криками, громкими, как труба Армагеддона, марширующие ринулись на обидчиков. «Новорожденных» было то ли четверо, то ли пятеро, и они, позеры с холодным сердцем, одетые как денди, изнеженные с виду, мягкотелые и развратные, воплощали все пороки, которые в глазах большинства были присущи вампирам. Борегар почувствовал, как его с силой толкают в спину люди, спешащие к свалке. Джейго все еще проповедовал, разжигая в людях праведный гнев.
На улице пролилась кровь. Рухнув на колени от чьего-то удара, Чарльз понял, что если сейчас упадет, то его затопчут. Выжить в стольких уголках мира и пасть от ног безликой лондонской толпы…
Сильная рука схватила его за локоть и выдернула наверх. Спасителем оказался Дравот, вампир из клуба «Диоген». Он ничего не сказал.
