– Именно потому, что вы единственный человек, который пытается отказаться от этой работы, – бургграф прошел большой кабинет и открыл дверь малого. – Пока вам претят интриги и предательства – я вам могу доверять. А вот в день, когда вы начнете называть себя в мыслях «серым кардиналом», «визирем» или иным мудреным словечком и с радостью возьметесь за грязную игру, я немедля вас отстраню. А теперь к неотложным делам, – Луи Матарини присел в кресло и устало положил подбородок на сцепленные пальцы. – Вы получили донесение?
– Группа добралась до Сантагоса. Орден потерял след возле деревни Лисий Холм и продолжает поиски на Равнине Вольных Городов. Хотя мизерный размах их деятельности говорит о том, что они просто чего-то ждут.
– Они прекрасно знают, что конечной целью будет Ардас, – вздохнул Луи Матарини. – Им достаточно забросить сети вокруг города и ждать рыбешку.
– Думаете, они знают о?… – Полковник многозначительно поднял бровь.
– Всегда полезно считать, что противник лучше осведомлен и опережает вас на несколько ходов, – губы бургграфа дернулись в усмешке. – И Ордену, и Конфедерации – им всем нужен повод. И, как бы я ни старался, скоро он появится.
Извилистая дорога петляла по склону холма. Далеко внизу сияло море огней никогда не спящего ночного города. Этим видом из окна кареты Александр наслаждался уже с полчаса.
– Приглашения свои все взяли? – в который раз спросила Эллис.
Александр достал из кармана сюртука небольшую карточку с золотым тиснением. «Приглашение на бал-маскарад во дворце губернатора». Далее шел объемный список титулов достопочтимого главы Сантагоса, а ниже и имя приглашенного – виконт Алессандро Бальзамо.
– Миледи, – шутливо поклонился Сол. – Вы даже не представляете, насколько уже надоели своими бесконечными вопросами.
Изящная белая туфелька ударила в колено скелета.
– А еще вашему облику совершенно не подходит эта манера драться, словно портовая девка, – от второго пинка скелет увернулся.
Несколько золотых монет в типографии, а также сбережения, потраченные у лучшего портного и цирюльника, превратили их троих в знатных вельмож.
Темно-синий шелковый камзол, расшитый золотыми и серебряными нитями, пышные кружевные манжеты, изящные ножны, дорогой клинок, модные остроносые туфли – и Алекс стал неотличим от правящей аристократии города.
Рядом в бордовом сюртуке сидел Сол. Длинные пепельные кудри парика, умелый грим и заранее надетая маскарадная маска скрывали костяную голову. В сюртук скелета пришлось напихать местами ваты и марли, чтобы он не болтался, как на пугале. А его карнавальная маска изображала не что иное, как череп. После того как Сол заметил ее в лавке, отговорить мертвяка было уже нереально, Эллис пришлось согласиться после часа пустых уговоров и угроз.
Сама девушка нарядилась в белоснежное кружевное платье. Тугой корсет обхватывал тонкую талию, делая ее действительно осиной, а верхние части полушарий, что боролись за место в вырезе платья, притягивали взгляды всех окружающих. Увидев пышные юбки подола, Александр усомнился, что девушка вообще сможет поместиться в карете. Над всем этим великолепием возвышалась витиеватая прическа, закрепленная золотыми шпильками.
На настоящее золото денег уже не хватило. И потому булавки, золотые пуговицы камзола, ожерелья и перстни были скоропортящимся товаром.
– Вы помните, что они через час рассыплются в прах? – устало спросил Мидас, возвращая им купленные в лавке медные и стальные украшения перед самым отъездом.
– А карета не превратится в полночь в тыкву? – усмехнулся Александр, но был встречен непонимающими взглядами. Не все сказки становились явью в этом мире.
Повернув в очередной раз, экипаж въехал на вершину холма, где располагался ухоженный парк площадью несколько акров с десятками бьющих фонтанов. Проехав по дорожке, освещенной цепочкой фонарей, карета остановилась у узорчатых ворот. Солдаты в красно-синих мундирах отошли в сторону, и ажурные металлические решетки распахнулись.
Округлую площадь оккупировали кареты с изобилием золотых и серебряных гербов на дверках. Проскользнув между ними, их экипаж подъехал к самому особняку – трехэтажному дворцу из белого мрамора и стекла, сверкающему, словно хрустальная игрушка.
Одетый кучером Мидас спрыгнул с козел и с поклоном открыл дверцу кареты.
– Нам надо разделиться, – произнесла Эллис. – Но помните, что начинаем через двадцать минут.
– Господа позволят своему слуге сыграть роль до конца и нажраться с другими кучерами? – едко поинтересовался Мидас.
– О, боги, не начинай, пожалуйста, – вздохнула девушка. – Мне эти туфли уже мозоли натерли, а в юбках ноги заплетаются. Мы сами выбрали свои роли или тебе вдруг захотелось пойти внутрь?
– Уже и спросить нельзя, – буркнул толстяк, забравшись на козлы.
Щелкнул кнут, и четверка лошадей укатила экипаж к выходу из парка.
– Заходим по отдельности, незачем попадаться на глаза всем вместе, – приподняв подол, девушка начала подниматься по ступенькам к открытым дверям особняка.
