– Рудные жилы уже истощились, но работать было можно. А ведь обычно мы выбираем все до малейшей крупинки. Но грузы в эти шахты до сих пор регулярно отправляют. И каждый раз тайком, после отправки очередного каравана, – шахтер почесал остатки обгоревшей бородки. – Напрямик мы туда не пойдем, наверняка все подступы охраняются. А вот в обход, через старые рудники, туда можно попасть. На общих картах тех тоннелей нет. Но каждая бригада исстари оставляла для себя пометки, и эти черновики сохранились до сих пор.
– И что может быть в тех тоннелях?
– Думаю, что руда, – усмехнулся гном. – Которую управляющий «случайно» недоложил в ящики. Только вот откуда у него взялась уверенность, что пропажу никто не заметит, а?
«Интересно, а фотографию здесь уже изобрели? – подумал Александр, идя вслед за шахтерами по туннелю. – Без доказательств обвинения будут звучать смехотворно, если только не притащить на себе ящик с рудой в качестве улики. Едва ли честному и справедливому суду сеньора бургграфа для шантажа и вымогательств хватит одного моего слова».
Илларион Пустынная Змейка. Так именовали его те немногие богатейшие шейхи южных земель, которым довелось видеть его два раза в жизни. Первый, когда вельможи говорили о том, что должно случиться. И второй, когда они расплачивались за уже произошедшее. Правда, бывали и те, кто не платил. И с ними он встречался в третий раз. Но таких людей было мало. И с каждым разом становилось все меньше.
Даже в этих северных краях Илларион не сменил свою безрукавку. По бокам, в нашитых карманах, таились метательные лезвия, покрытые темной краской, чтобы не блеснуть даже в отраженном лунном свете. Одеяние не стесняло движений и не могло выдать его. Что же до комфорта… О том, чувствовал ли ассасин холод, поведать мог бы только он сам. А на его отрешенном лице никогда не проявлялось ни единой эмоции. Лишь когда уходила чужая жизнь, в глазах на миг проносилась тень удовольствия.
В пояс вшиты маленькие баночки. В каждой – особый яд. Один мазок по оголенной коже – и обреченный упадет буквально через минуту, корчась в судорогах, с пеной изо рта. Вдобавок для поездки в эти земли ассасин приготовил специальные настои. Для особых, местных монстров.
Месяц назад Илларион обнаружил своего очередного заказчика мертвым. Убийцы не оставили никаких следов. Только приглашение на груди мертвеца на торжества в Долине Карамуреш. Адресованное лично Иллариону. Ассасин принял этот вызов. Это была не месть и не дело чести. Лишь очередная игра. Единственное, что привносило какую-то остроту в его безжизненное, как вечная мерзлота, существование. Игра со ставками ценою в жизнь. Других залогов он не делал и не принимал.
И вот уже неделю Илларион кружил вокруг Парнавы, столицы Долины. Ассасин собирал и просеивал малейшие слухи, полузабытые легенды, шепоты сплетников и доносы алчных до золота осведомителей. Он никогда не совал голову в петлю, не подпилив заранее веревку и не подкупив палача.
Вся Долина Карамуреш гудела слухами. Купцы подсчитывали убытки от налетов на торговые пути. Рабочие и ремесленники устраивали пикеты, протестуя против высоких налогов и низкой зарплаты. Ходили уже привычные пересуды об оборотнях, лесных духах и мертвецах. Кто-то бросал косые взгляды на нелюдей. Другие же исподтишка кивали в сторону резиденции кровососов. Но в большинстве своем горожане опасались роста цен, а не древних проклятий или таинственных заговоров. А бастующие работяги пугали куда сильнее всех вампиров и перевертышей вместе взятых.
Что до нападений на караваны… Илларион решил, что это шалят местные монстры или обычные разбойники-доходяги. Эта мелочь не интересовала ассасина. Приглашение в Долину и способ его доставки позабавили Иллариона. И он надеялся, что топорные нападения на повозки никак не связаны с его настоящей целью.
Но дни пролетали, а ничего не происходило. Только несколько странных слухов указывали на рудники. Залежи мифрила, адамантия и других колдовских металлов были главным залогом богатства Долины Карамуреш. Этот узел, в котором хитро переплелись местная торговля и власть, стоило прощупать. И в отсутствие новых сведений ассасин решил наведаться в шахты.
Илларион прибыл на рудник. Легкой тенью он переходил от барака к бараку. Проскользнул в пристройку к цеху мимо остолопов-охранников и поднялся в кабинет управляющего. Хитроумная конструкция двери его порядком удивила: ассасин никак не ожидал найти в глухомани столь сложный механизм. Но уже спустя пару минут Илларион взломал замки и вошел в кабинет Тас’Кара незамеченным и не побеспокоив ловушки. Мельком просмотрел кипы документов на столе. Но среди счетов, планов и писем не нашел ничего интересного. А затем, вонзив накладные когти в кое-как обработанные бревна пристройки, ассасин взобрался на крышу цеха. Там он залег и некоторое время наблюдал.
Ждать, смотреть и запоминать. Так он часами лежал в снегу, на жаркой крыше южного храма или среди ветвей в саду визиря. Чтобы в нужный момент завершить дело за считаные секунды.
