И снова две пары глаз смотрели на него недоуменно. Видимо он снова произнес неизвестное в Резервации слово : «пазл»
- Я хочу сказать , наши чувства с Ясмин вспыхнули так быстро, и нас несло навстречу друг другу как два сошедших с рельсов поезда.
Ангелус при этом покачал головой, а Ясмин едва заметно кивнула. Ну, конечно. Ведь она была в Москве и видела метро.
- Мы словно не могли не быть вместе и это было так естественно, как и ощущение , что мы знаем друг друга, как самих себя – мы единое целое. Я в этом не сомневался, а теперь понимаю, что Боги даровали нам эту любовь. Мы любили друг друга даже тогда, когда не знали о существовании друг друга.
- Мысль Твоя пространная, но в целом верная – ответил Ангелус.
За чаем он сообщил. Что отправляется в деревню хобгоблинов потому, что там требуется его присутствие, чтобы рассудить спор между двумя сцепившимися между собой соседями и вернется только к концу следующего дня.
- А почему Вы их судите? – спросила Ясмин.
- Это деревня под моим покровительством. И, пусть я больше не могу «перекидываться» ко мне по-прежнему относятся должным образом.
- А Вам оно нужно? – полюбопытствовал Зарьян.
- Я всю жизнь соблюдаю «Кодекс Мантикор» и не представляю как можно иначе.
- Да, а что это за «Кодекс Мантикор»? Мне теперь как бы тоже полагается его знать и соблюдать?
- « Кодекс Мантикор» - это короткий свод правил, по которому мы все живем, точнее сказать жили. И, пусть долгое время я оставался единственным Мантикорой в резервации, я неукоснительно их соблюдаю до сих пор.
Во-первых : Дар Мантикоры предназначен для того, чтобы защищать всех: сильных и слабых, Бессмертных существ и смертных людей от любого зла грозящего им.
Ангелус закрыл глаза . Он словно мысленно читал наизусть фразы.
- Во-вторых , Мантикора не имеет право на трусость! Любая причина отказать кому-то в помощи, ради себя, близких людей – есть бесчестие!
В- третьих. Мантикора – Древнейшее существо. Честь, доблесть, мудрость важнее страхов, эмоций и личных предпочтений.
Он цитировал «Кодекс» громко, словно вкладывал глубочайший смысл в каждое слово, возможно так он и было. Зарьяну пришло видение: золотая табличка с тем самым вензелем, что он видел в своих покоях, когда они гостили в Доме Аирмед и выгравированный на ней свод правил.
- В – четвертых! Мантикора может получить все, что пожелает, но может взять только то, что будет отдано добровольно.
- И последнее! Смерть - это путь в Царство Мертвых . Мантикора не может умереть не в бою. Только сохранив честь и доблесть, только сделав все возможное , на что он способен, Мантикора может сдаться и пойти Путем Смерти!
- Больше похоже на рыцарский кодекс. - сделал вывод Зарьян, когда Ангелус замолчал. – Хотя отчасти так оно и есть. Все , что Вы рассказывали раньше об отце, о других Мантикорах только подтверждает то, что они были своеобразным рыцарским орденом в резервации и им был важен « кодекс». Я не все запомнил , но все понял. Это не сложно.
- Я думаю, четвертый пункт – номинален. За время пребывания в резервации я убедился, что все наперебой готовы отдать Тебе что угодно и добровольно. – он вспомнил красавицу Гелиодору, готовую выпрыгнуть из платья , чтобы ему угодить. Он покосился на Ясмин и по тому как она нахмурилась и скрестила руки на груди , он понял, что она вспомнила об этом тоже. Зарьян поспешил перевести тему.
- Вот по поводу последнего правила. Вы сказали: Мантикора не может умереть не в бою, а что по поводу тех Мантикор, что умерли не сражаясь. Кажется, один такой был?
- Совершенно верно. Тот, что погиб, сражаясь с драконом и те, что погубили друг друга, условно «кодекс» не нарушали. А вот Снарл! Он отличался от всех других, был жаден и развратен без меры. Он просто наплевал на «кодекс» и жил в свое удовольствие. Невероятная физическая сила и способности внушали страх тем, кого он должен был защищать. Территория на которой он поселился , была обширной . Ее населяли брауни, лепреконы, ламии, нимфы и ведьмовской клан « Волшебного Дерева». Снарл обесчестил максимальное количество лиц женского пола во всех поселениях, но особенно ему нравились ведьмы Клана. Его изощренная фантазия заставляла его максимально приводить в ужас своих жертв, он часто принимал форму Зверя в момент насилия.
Зарьян посмотрел на Ясмин. Ее лицо было непроницаемо, и он не мог понять пугает ли ее такая вероятность, что Зарьян мог бы не справиться и поступить с не так же или нет. Пугает ли ее вообще мысль о занятии любовью с ним в тот момент, когда он в своей иной форме. Он подумало том, хотел бы он, чтобы она не боялась, и пришел к выводу, что хотел бы. Нет. Он не собирался предлагать ей любить его физически, когда он перекинулся. Но ему важно было знать. Что она не находит его Зверя пугающим или отвратительным. Ангелус продолжал.
