«Будь ты проклят, Коннигер! Почему ты не сказал им правду? Как ты мог их отпустить?»
Минна вскочила. Вместо того чтобы помчаться вперед, она зарычала. Сзади послышался треск сучьев и шорох листьев, потом из темноты появились люди.
И тут Минна резко дернулась. Персефона отвлеклась на шум и ослабила хватку, кожаный ремень выскользнул из рук, и волчица исчезла в темноте.
– О, клянусь Мари, Персефона! – вскричал запыхавшийся Коннигер. – Ну ты и заставила нас побегать!
– Коннигер? – удивилась она, увидев его среди группы подошедших мужчин.
– Не ожидала меня увидеть? – спросил вождь, выходя между расступившимися Дэвоном, Риглзом и остатками клана Нэдак.
Длинные волосы Коннигера, обычно завязанные сзади, растрепались по плечам. Персефона знала его много лет, но в лесной тьме он сам на себя был не похож. Коннигер держал копье, на руке у него висел щит с огромной зубчатой звездой из меди по центру.
– Я думала, ты отказался нам помогать.
– Он здесь не за этим, – сказал Хэгнер, выходя на лунный свет. Он завернулся в ли-мору и держал копье в левой руке. Похоже, отряд бежал всю дорогу: лицо Хэгнера заливал пот. Все тяжело дышали. Хэгнер отделился от Коннигера и остальных, крепко сжимая копье. – Он пришел, чтобы убить тебя.
– Что?!
– Эх, Обрубок, плохое ты выбрал время, чтобы переметнуться, – с отвращением заметил Коннигер, сокрушенно качая головой.
– Что происходит? – спросила Персефона.
– Коннигер рассказывает направо и налево, что ты в союзе с фрэями, – пояснил Хэгнер, восстанавливая дыхание. – Якобы ты велела сжечь Нэдак и Дьюрию, чтобы вызвать кризис, для выхода из которого потребуется избрать кинига и украсть власть у Коннигера и остальных вождей кланов.
– Да он ошалел!
– Еще он заявил, что ты подстроила смерть своего мужа: приказала охотникам убить Рэглана и свалить все на медведя.
– Что за ерунда! Хэгнер, ведь ты был там и дрался с медведем. Он даже руку тебе оторвал!
Хэгнер покачал головой.
– Нет. Медведь ни при чем.
Персефона захлопала глазами.
– Что?!
– Персефона, твой муж отлично сражался. – Хэгнер поднял обрубок руки. – Только со всеми нами ему было не справиться…
Она уставилась на Хэгнера. Ночной ветерок вметнул листву, пятна лунного света задвигались. В повисшей тишине Хэгнер продолжил свой рассказ:
– Именно Коннигер послал меня, Сэккета и Эдлера тебя убить. Он долго ждал второго шанса, чтобы устроить несчастный случай, но ты не покидала далль. Убивать же в его стенах было рискованно. И он рассказал тебе про Сури и Мэйв. Надеялся, что ты последуешь за ними, и тебя тоже убьет медведь.
– Луна на него так действует, что ли? – поинтересовался Рэйт, медленно передавая Персефоне ее копье, которое она приняла дрожащими руками.
– Эдлер, Сэккет, Крир, Холлиман… Все они мертвы.
– И что с того?
– Именно они помогли убить Рэглана! – Хэгнер плюнул в сторону Коннигера. – Крира вовсе не медведь задрал! Неужели ты думал, что я поведусь? Мой черед «встретиться с Бурой» был лишь вопросом времени.
– Значит, ты не так глуп, как кажешься, – протянул Коннигер. Он сделал большой глоток, опустил бурдюк, утер губы и покачал головой. – Хм, нет. Беру свои слова обратно. Умнее было бы просто сбежать. Тогда бы ты выжил.
– Я помогу вам драться, – пообещал Хэгнер Персефоне. – И когда мы вернемся в далль, я смогу подтвердить твои слова и объяснить, что произошло. Расскажу всем, как Коннигер предал Рэглана. И что убить его приказала не ты, а он. Взамен тебе лишь нужно даровать мне прощение за участие в происках Коннигера.
Помогу вам драться… Персефона покрепче сжала копье Мэта. Неужели придется драться? Их так много. Она умрет прямо здесь, прямо сейчас… Да и Рэйт с Малькольмом тоже.
Персефона прикинула, не удастся ли их разжалобить. Она знала большую часть присутствующих, многих с детства. Может, если объяснить, что Коннигер лжет… Нет, не сработает. Наверно, Коннигер пообещал им лучшие земли, дома и женщин на любой вкус. Вот почему Мойю назначили Хэгнеру. Она стала бы ему наградой.
– Значит, вот каков твой грандиозный план, Обрубок? – Коннигер расхохотался. – Так себе план!
Он швырнул бурдюк Риглзу и без предупреждения ударил Хэгнера краем щита. Хэгнеру пришлось блокировать удар копьем, глухо звякнувшим о щит. Также ему пришлось открыться, чем вождь Далль-Рэна не преминул воспользоваться и тут же вогнал каменный наконечник копья Хэгнеру под ребра.
Персефона с ужасом смотрела, как Коннигер надавил и провернул копье. По древку побежала кровь. Обрубок все еще стоял, будто его тело было не в силах осознать, что он мертв. Впрочем, вскоре до него дошло, и Хэгнер рухнул в заросли папоротников. Он взглянул отчаянными, полными слез глазами сначала на Персефону, потом на Коннигера. Убитый задохнулся, зашелся в конвульсиях, сплюнул кровь и затих.
Коннигер посмотрел на него сверху вниз.
– Обрубок, ты всегда был сплошным разочарованием! Впрочем, в одном ты не ошибся. Тот медведь был просто обязан убить и тебя тоже…
Сури с Мэйв сидели в дальнем конце пещеры, прислонившись к стене. Солнце давно зашло, зато светила полная луна, бросая на пол пятна бледного света.
